Игра души - Хавьер Кастильо

чем интересуется их ребенок, перестают понимать его самого. Какое-то время они блуждают в мыслях о том, что это тот период, о котором говорят другие родители, период, когда дети не хотят их видеть и каждое слово воспринимают как оскорбление собственной зрелости. Родители молятся, чтобы все это поскорее закончилось и их малыш выбрался из тоннеля подросткового возраста с теми ценностями, которые они старались воспитать в нем. Но вдруг сигналы, которые они принимали за следствия пубертата, превращаются в бомбу, и она взрывается прямо у них перед носом. Имя этой бомбы буллинг, домогательство, или не дай бог, неизгладимая травма.

– Доктор Аткинс будет с нами, пока мы зададим Деборе несколько вопросов. Как только мы получим хоть малейшее подтверждение наших предположений, отдадим приказ о задержании главного подозреваемого. Так как ваша дочь несовершеннолетняя, нам нужно, чтобы один из вас присутствовал при этом. Вам будет непросто это услышать.

Мать Деборы заглянула в дверное окошко и увидела дочь. Дебора была напугана, она озиралась по сторонам, как побитый щенок, который ищет, кто следующий сделает ему больно. Миссис Корхонен прижала руку ко рту и прошептала по-фински: «Tyttäreni…» – что означало: «Моя девочка». Она открыла дверь, вбежала в комнату и обняла дочь. Отец зашел следом, и Миллер оставил их одних, чтобы они могли немного поговорить до того, как придет доктор Аткинс. Увидев родителей, Дебора упала в их объятия. Когда зашли Бен и миссис Аткинс, она уже утопала в море слез.

– Здравствуй, Дебора… Как ты себя чувствуешь? – спросила доктор теплым голосом с легкой, заговорщической улыбкой.

Дебора стерла с лица последние слезы и с силой сжала руку матери. Она кивнула, будто это могло послужить ответом на вопрос.

– Вы оба останетесь? – спросил Бен у родителей, которые обнимали дочь так крепко, словно никогда не делали этого прежде.

– Да. Что бы ей ни пришлось говорить, мы будем рядом, – серьезно ответил отец.

– Хорошо, – сказал Бен.

Он сел за стол, и за ним последовала миссис Аткинс.

– Дебора… – начала она, пытаясь обозначить правила разговора. – Я знаю, что говорить об этом непросто, и поэтому я прошу тебя: в любой момент, когда ты почувствуешь себя некомфортно и тебе захочется сделать паузу, скажи, и мы будем ждать столько, сколько требуется. Нам некуда спешить. Единственное, чего мы хотим добиться, – открыть правду.

– Хо… Хорошо, – заикаясь ответила девочка.

Перед тем как начать, Миллер глубоко вздохнул. Он знал, что это нелегко. Сердце в груди напряженно билось. Он понимал, что то, что он вот-вот услышит, ему не понравится.

– Я постараюсь сделать так, чтобы тебе не пришлось… вдаваться в подробности. Пока нам это не нужно, хорошо? Я только хочу спросить… – Он сделал паузу. – Было ли когда-нибудь такое, чтобы преподобный Грэхем… прикасался к тебе… в сексуальном плане.

Дебора сразу же отрицательно мотнула головой, но Миллер понял, что она сделала это, потому что чувствовала себя беззащитной.

– Хозяин кафе, того, что напротив Маллоу, видел вас вместе, – сказал он. – Ты не одна, Дебора. Мне нужно, чтобы ты всего лишь подтвердила это, и все закончится.

Дебора молча кивнула. Она сглотнула, пытаясь справиться с комом в горле, который сковал ее голосовые связки, как сковывают только самые худшие страхи. Отец девочки принялся ходить от одной стены комнаты к другой. Мать не смогла сдержать слез.

– Это случалось больше одного раза? – спросил Миллер так аккуратно, как только мог.

Она снова кивнула. По ее щеке побежала слеза.

– Ты можешь мне немного рассказать? Он вынуждал тебя делать что-то… чего ты не хотела?

Она утвердительно мотнула головой.

Миллер весь кипел изнутри. Этот разговор давался ему еще тяжелее, чем он предполагал. Он подумал о том, что Эллисон, должно быть, постигла та же судьба.

– Когда он начал делать это?

Дебора еще раз сглотнула и наконец смогла говорить.

– Три месяца назад… – начала она.

Мать отвела взгляд куда-то в стену. Бен заметил, как в этот момент у нее задрожала губа.

– Ты можешь рассказать, что конкретно и как он тебе делал?

Девочка вздохнула и закрыла глаза.

– Дебора, если ты хочешь, мы можем продолжить позже, – вмешалась доктор, видя внутреннюю борьбу девушки. – Я хочу, чтобы ты знала, что все это уже в прошлом. Не успеешь оглянуться, как виновник будет за решеткой. Я тебе это обещаю.

Несколько секунд девушка колебалась, но потом заговорила.

– Ладно, – сказала она, собравшись с силами. – Все началось вскоре после того, как мы с Итаном начали встречаться.

– Итан? Итан Пебблз? – удивился Миллер.

Он не ожидал услышать это имя.

– Да. Это мой… парень. Мы вместе уже пять или шесть месяцев. У нас все было хорошо, а… Между учениками Маллоу мало секретов. Вскоре все узнали, что мы начали встречаться. Не то чтобы в Маллоу запрещены отношения, но… За этим всегда смотрят под увеличительным стеклом.

– Что ты имеешь в виду?

– О том, что они хотят знать все. Целуешься ли ты или делаешь что-то еще.

Миллер посмотрел на доктора, ища ее поддержки, а затем снова повернулся к Деборе, ожидая продолжения.

– Однажды… преподобный Грэхем пригласил меня к себе в кабинет. До него дошли слухи, что у меня есть молодой человек, и… В общем, он хотел поговорить со мной.

– Зачем?

– Чтобы… Рассказать мне о Боге… О любви… И о том, что значит любить… О целомудрии и о том, как это важно… И…

Пока Дебора произносила эти слова, голос изменил ей, и она была вынуждена замолчать.

– Ты отлично справляешься, – произнесла доктор и взяла ее за руку, чтобы хоть немного согреть девочку в том ледяном путешествии, в которое она отправилась.

Мать гладила Дебору по спине. Отец стоял неподвижно, переполненный гневом, и ждал, когда дочь продолжит.

– Потом он поднялся с кресла… И…

– И что?

– Его пах оказался прямо перед моим лицом. Он расстегнул молнию.

– Хватит, – в ярости перебил ее Бен. – Не продолжай. Это все, что нам нужно.

– Потом… После этого… Она звал меня в кабинет снова и снова… – Она беспомощно заливалась слезами. – И… Он угрожал тем, что лишит меня стипендии… И… Я не могла поступить так с родителями… Потом он хотел больше… И больше… Он просил, чтобы по утрам я приходила к нему домой и…

– Достаточно, Дебора. Этого достаточно, – сказал Бен.

Больше он ничего не хотел слышать. Он поднялся и вне себя вышел из кабинета, оставив миссис Аткинс наедине с семьей и предоставив доктору возможность взять ситуацию под свой контроль. Бегом он добрался до кабинета своего начальника. Специальный агент Спенсер оторвался от документов на столе и поднял