Игра души - Хавьер Кастильо

– Моя старушка. Она уже несколько лет живет здесь. У нее… старческая деменция. До этого она жила в доме престарелых, но нам пришлось ее забрать. Я неплохо зарабатываю ремонтными работами в этом районе, но не настолько, чтобы поддерживать дом и платить за ее проживание там.

– И ваш сын заботится о ней.

– И что в этом плохого? Вы так говорите, будто это плохо, когда семья вместе.

– Нет, нет… Вы меня неправильно поняли. Просто я думал, что… он сосредоточен на учебе. Я знаю, как трудно поступить в университет. Полагаю, он прикладывает немало усилий, чтобы…

– Мы уже все решили. Дом заложен, и он получил образовательный кредит. К чему эти вопросы?! – возмутился Роджерс, уже явно рассерженный. – Знаете, я пытался быть с вами… дружелюбным, но с каждым вопросом вы заходите все дальше и дальше. Что вы себе придумали? Что это мы сделали что-то с бедной девочкой? В тот день она сюда так и не пришла. Том ждал ее весь день и… Это его убило. Он любил ее. Вас здесь не было, не вы обнимали моего сына, пока он рыдал из-за того, что девушка, которую он любил, ушла. Я сожалею о том, что с ней произошло, но… Не думайте, что вы можете заявиться сюда и ставить под сомнения наши слова, строя из себя героя лишь потому, что… Что? Я знаю, что этот дом не по нашим средствам, и не вы первый приходите сюда и расспрашиваете про него с такими мыслями в голове. Кто вы такой? Вас отправила миссис Эванс в надежде, что вам удастся убедить меня продать дом? Вы тоже получите от него комиссию? Кто вас послал?

Эти слова совершенно сбили Джима с толку. Возможно, Роджерс прав, и он задавал слишком острые вопросы.

– Прошу… Прощения, мистер Роджерс. Меня никто не посылал. Я работаю один и… – Профессор пожалел об этих словах и оборвал фразу. – Я правда не хотел… доставить вам неудобства. Это моя профессия, а от нее так просто не отвяжешься. Я… Прошу меня извинить.

Мистер Роджерс несколько секунд с интересом смотрел на него, затем щелкнул языком и сказал:

– Не беспокойтесь. Все нормально. Я понимаю. Я устал от истории с Джиной. Мы уже выстрадали все это, понимаете? И пытаемся оставить позади.

– Я понимаю. Простите меня. Я был груб и позволил профессии взять над собой вверх, не думая о том, что… вам тоже было нелегко.

– Ничего. – Роджерс подошел к Джиму и пару раз похлопал его по спине.

Джим удивился силе этих ударов. От многолетней работы с деревом пальцы мистера Роджерса стали толстыми и жесткими, ладони огрубели. Джим натянуто улыбнулся и в последний раз окинул взглядом мастерскую перед тем, как повернуться и уйти.

– Мы все несем на себе груз, который не можем сбросить. Забыли, – улыбнулся Роджерс. – Я вижу, вас заинтересовало мое оборудование. Это все мои сокровища. Они подарили мне много счастливых моментов. Но… Хотите знать, какая самая главная часть мастерской? – улыбаясь, спросил он.

– Рабочий стол? – ответил Джим первое, что пришло в голову.

Мистер Роджерс покачал головой. Затем повернулся, подошел к гигантскому распиловочному станку и похлопал по нему.

– Пила?

– Пила – это важно, но… Знаете, сколько опилок выплевывают эти штуки?

С улыбкой он направил палец на Джима, будто давая ему урок, и продолжил:

– Целый резервуар.

Он перевел тот же палец с Джима на люк в полу рядом с шлифовальной машиной.

– Без хорошего резервуара для опилок невозможно было бы работать. Этому меня научил отец, и это первое, что я сделал, когда начал обустраивать здесь мастерскую. Когда ты режешь, полируешь, орудуешь перфоратором – стружки летят во все стороны. Эта машина, – сказал он, указывая на станок, – собирает все опилки от распила и отправляет в резервуар под мастерской.

Джим кивнул. Ему казалось, что Роджерс простил его.

– Хотите посмотреть?

– Что? – растерянно спросил профессор.

– Резервуар. Хотите посмотреть? Он достаточно большой. Он занимает весь нижний этаж под мастерской и… Внимание. Я воспользовался возможностью и соединил его с подвалом.

– Ого.

Мистер Роджерс наклонился и потянул за ручку люка, за которым показалась маленькая деревянная лестница, уходящая в темноту.

– Не… Не стоит…

– Не стесняйтесь, прошу вас. Это хорошая работа. Если вы когда-нибудь займетесь своей столярной мастерской, вам пригодится такой бак.

Джим склонился над люком, чтобы посмотреть, что там внутри. Мистер Роджерс подошел и запрыгнул в дыру с такой ловкостью, что стало понятно, что его физическая форма намного лучше, чем ему полагалось по возрасту. Он, вероятно, всего на несколько лет старше Джима, однако разница в их внешнем виде была очевидной. Профессор был стройным и в одежде казался атлетического телосложения, но все менялось, когда он оставался без нее. Не то чтобы его мускулатура была вялой и неопределенной, но спортом он не занимался и лишь придерживался адекватного питания. Его мышцы особо ни на что не годились, кроме того, чтобы достаточно неплохо выглядеть в зеркале. Мистер Роджерс, в свою очередь, обладал мощными предплечьями и мог бы руками дробить грецкие орехи, как если б он щелкал пальцами.

Спустившись внутрь, мистер Роджерс зажег лампочку и позвал Джима снизу.

– Ну давайте же. Вы должны это увидеть, – сказал он, жестом приглашая Джима спуститься.

Джим вздохнул, подумав о том, что он хотел успеть зайти еще в несколько домов.

– Я тороплюсь. Лучше…

– Всего минута. Вы должны увидеть, насколько он большой. Уверяю вас. Тут даже чувствуется запах морской воды. Вы не представляете, сколько ракушек и морских окаменелостей я вытащил, пока копал этот подвал. У меня здесь есть парочка…

Мистер Роджерс потерялся где-то в глубине, и Джим перестал его слышать.

– Черт, – выругался он.

Он посмотрел, который час. Уже смеркалось, и чтобы не терять больше времени, Джим поставил ногу на первую ступень и быстро сошел вниз.

Спустившись, он удивился размерам этого места: оно было таким большим, что свет не доходил до дальней стены. С одной стороны, рядом с лестницей, через металлическую трубу доносилось гудение станка, который все еще был включен, а под ней лежала гора опилок размером с самого профессора. На дальней стене Джим различил полки, набитые консервными банками, бутылками с водой и бесконечным множеством всякой снеди, которой семья Роджерсов могла бы питаться не один месяц в случае ядерной катастрофы. Он улыбнулся, подумав, что мистер