Воля народа - Шарль Левински

– Что такое?

– Взгляни-ка своим орлиным глазом на этот билет, – сказал мужчина в кожаной куртке. – Ничего не примечаешь?

Его коллега обстоятельно достал футляр с очками, надел узкие очки и изучал билет.

– Ты думаешь?.. – спросил он.

– Я думаю.

Уютный пожилой господин испытующе потёр этот маленький кусочек плотной бумаги между большим и указательным пальцем, задумчиво покачал головой и сказал:

– Может быть.

– Вот именно.

Вайлеман казался сам себе пациентом больницы, у постели которого врачи обсуждают его диагноз и при этом не обращают на него никакого внимания, как будто его вообще нет в палате.

– Что вам не подходит в моём билете? – спросил он.

– О, мне всё очень подходит. Я им даже залюбовался. Качество класса А. Вы его сами напечатали или у кого-то купили с рук?

– Я не понимаю, о чём вы говорите.

– Он не понимает, о чём я говорю, – с сарказмом повторил контролёр. И к своему коллеге: – Сколько раз ты уже слышал эту фразу?

– Часто слышу, – сказал толстый.

– Почему они все говорят всегда одно и то же, когда их поймаешь?

– Может, она им кажется волшебным заклинанием.

– Хорошо, – мужчина в кожаной куртке засмеялся. – Волшебное заклинание! Фокус-покус-фидибукс! И вот уж у нас помидоры перед глазами, и мы принимаем чек из магазина за общий проездной билет.

Оба считали себя конферансье, развлекающими публику.

Остальные пассажиры в трамвае даже не старались скрыть свой интерес и наблюдали за этой сценой так внимательно, будто она состоялась для их развлечения. В скучной поездке в отдалённый квартал не каждый день тебе предлагают такое шоу.

Чтобы больше не привлекать к себе внимание, Вайлеман задал следующий вопрос очень тихо:

– Что с моим билетем может быть не в порядке?

– Что-что? – переспросил контролёр и приставил к уху ладонь.

– Вы меня очень хорошо поняли!

– Услышать я вас услышал, но понять я вас не могу. Не можете же вы всерьёз думать, что вам сойдёт с рук эта подделка.

– Подделка?

– Сделано чисто, это я должен признать. Действительно впечатляет, какие возможности есть у нынешних принтеров. Но всё равно подделка, ничем не лучше купюры в девяносто девять франков.

– Девяносто девять девяносто, – сказал толстый, и снова его коллега был в восторге от такой шутки. Оба даже захлопали в ладоши. Ещё немного – и зааплодировали бы пассажиры.

Вайлеман постарался сохранять спокойствие.

– Этот билет я купил сегодня в одном из ваших автоматов.

– Это утверждение не делает ваш билет более настоящим, – сказал контролёр. – Пауль? Ты же недоучившийся юрист.

Его коллега откашлялся, прежде чем ответить, может, потому, что теперь это становилось официальным.

– Использование одного из средств общественного транспорта без действительного проездного документа.

– И сколько это будет?

– Сто двадцать франков.

– Плюс?

– Предъявление поддельного проездного документа.

– И сколько это будет?

– Двести пятьдесят франков.

– Но только в случае?..

– …немедленной оплаты.

Вопросы и ответы следовали друг за другом всё быстрее. Они представляли собой хорошо сыгранный дуэт комиков.

– Минуточку, – сказал Вайлеман и встал, потому что заметил: пока он оставался сидеть, он автоматически казался побеждённым. – Этот билет не фальшивый!

Мужчина в кожаной куртке кивнул, как будто он ожидал такого ответа.

– Значит, вы это оспариваете?

– Ещё бы я это не оспаривал!

– Что не освобождает вас от оплаты. Скажи ему, Пауль, как это регулируется!

Старший вторично откашлялся.

– В случае, если при дополнительной проверке обнаружится, что требование транспортного предприятия было несправедливо, то пассажир имеет право на возмещение произведённой дополнительной платы за перевозку.

– Я и не подумаю о том… – начал было Вайлеман, но их разборку перебил гневный голос одного из пассажиров:

– А вы не могли бы продолжить вашу поганую дискуссию снаружи? Этот поганый трамвай уже целую вечность стоит на этой поганой остановке. У некоторых из нас есть и другие дела!

В пылу разборки Вайлеман и не заметил, но ведь и в самом деле: трамвай уже давно стоял у Звёзд Эрликона. Наверное, позади них уже скопились следующие трамваи.

– Вы готовы с нами выйти?

– Пожалуй, так будет лучше, – прорычал Вайлеман.

– Несомненно, – сказал контролёр.

Пока за ними не закрылась дверь, было слышно, как тот пассажир продолжал ругаться:

– Поганые безбилетники! Всегда одно и то же.

На остановке они привлекали к себе меньше внимания, просто трое мужчин, беседующих между собой.

– Итак, – сказал мужчина в кожаной куртке, – вы собираетесь платить?

Его коллега откашлялся:

– В случае, если при дополнительной проверке обнаружится…

– Ну хорошо, ну хорошо. – Вайлеман решил лучше подчиниться, чем ещё раз становиться объектом всеобщего внимания. – Хотя и совершенно смешно то, что вы утверждаете, но я просто заплачу. Только… Столько денег у меня при себе нет.

– Мы принимаем и кредитные карты.

– Карты у меня тоже при себе нет. Насколько я знаю, это делается и по приходному кассовому ордеру.

– Несомненно. После положенного выяснения личности. Могу я попросить у вас какое-нибудь удостоверение?

– Я оставил его дома.

– Он оставил его дома! – От сарказма контролёр прямо-таки пропел эти слова. – И вот я спрашиваю себя, почему это нисколько меня не удивляет? Сколько раз мы слышали с тобой эту фразу, а, Пауль?

– Слишком часто слышим, – сказал Пауль. – И как правило они называют потом фамилию Майер или Мюллер.

– Моя фамилия Вайлеман.

– Вы можете это чем-то подтвердить?

– Не вижу, почему я это должен. В конце концов, вы же не из полиции.

– И в этом вы тоже правы, – сказал младший контролёр. – Но мы можем в любой момент привлечь полицию, если вам это больше по душе.

– Не устраивайте здесь театр только потому, что вам примерещилось, будто мой билет ненастоящий.

– Мы можем обойтись и без полиции…

– Хотелось бы надеяться!

– …если вы готовы пройти с нами в наше подразделение. Там ваш билет очень быстро проверят на подлинность, и если всё в порядке…

– …то вы передо мной извинитесь.

– Несомненно, – сказал контролёр. – К счастью, наш центральный офис тут неподалёку. Итак, вы готовы?

Они не держали его, просто шли по бокам, слева и справа. Может, он бы и сбежал от них спринтерским рывком – как будто со своим тазобедренным суставом он был в состоянии бегать, – но Вайлеман пришёл к заключению, что будет проще исполнить желание этих двух комиков, чем спорить с ними. С проездным на 24 часа не могло быть никаких проблем, он своими глазами видел, как Труди покупала его в автомате. Но надо же было именно сегодня нарваться на двух этих