Колесо тьмы - Линкольн Чайлд

Ле Сёр уже отбыл час послеполуденной вахты. Он стоял на капитанском мостике, перед комплектом электронных картплоттеров и векторных радаров, прокладывая курс судна через Большую Ньюфаундлендскую банку, на Сент-Джонс. Движения на море не было — лишь несколько крупных судов пережидали шторм, стоя на якоре, — и судно двигалось быстро и без помех.

С момента смены командования на мостике царила непривычная, даже пугающая тишина. Капитан Мейсон казалась целиком поглощенной грузом легшей на нее ответственности. С момента отстранения Каттера от командования она не покидала мостик, и Ле Сёру подумалось, что она, пожалуй, останется здесь вплоть до прибытия судна в порт. Новый капитан повысила уровень чрезвычайного положения до второго по Кодексу ОСПС, затем удалила с мостика всех, кроме самых необходимых членов экипажа, оставив только вахтенного офицера, рулевого и единственного впередсмотрящего. Ле Сёр был удивлен, насколько удачным оказалось это решение: тем самым на мостике сформировался микроклимат спокойной сосредоточенности, чего не было при большем скоплении людей.

Он лишь задавался вопросом, как будут расценены их действия корпорацией и как они скажутся на его карьере. Скорее всего, отрицательно. Ле Сёр утешал себя тем, что у него не осталось выбора. Он поступил как было должно, и только это имело значение. «Делай как должно, и будь что будет». Как это воспримут другие — от него не зависит.

Наметанный глаз Ле Сёра следил одновременно за множеством приборов и экранов, за навигаторами и системой спутниковой связи, за четырьмя различными комплектами электронных карт, за гироскопом, радаром, лагами, эхолотами системы дальней радионавигации «Лоран». Какой-нибудь бывший морской офицер, служивший еще лет десять назад, с трудом узнал бы современный капитанский мостик. Но в стороне от всей этой электроники Ле Сёр по-прежнему прокладывал курс старомодным способом — на бумаге, с помощью набора точнейших навигационных инструментов, параллельных линеек и циркулей, доставшихся ему в наследство от отца. Он даже время от времени производил визирование по солнцу и звездам, чтобы определить местоположение судна. В этом не было необходимости, но это давало ощущение живой связи с великими традициями профессии.

Новый старпом посмотрел на индикаторы скорости и курса. Корабль, как обычно, двигался на автопилоте, и Ле Сёру пришлось признать: «Британия» в очередной раз доказывала, что является необычайно ходким судном, — преодолевала океан легко и уверенно, несмотря на тридцатифутовую боковую волну и штормовой ветер скоростью сорок — пятьдесят узлов. Да, имела место довольно неприятная и продолжительная винтообразная качка, но можно без труда вообразить, насколько хуже обстояло бы дело у обычного, чисто круизного лайнера. Вопреки сомнениям, «Британия» отлично держала скорость в двадцать два узла. Они бросят якорь в Сент-Джонсе менее чем через двадцать часов.

Ле Сёр испытал огромное облегчение, видя, как Мейсон уверенно и без суеты взяла управление судном в свои руки. В полуденном объявлении по системе громкого оповещения она спокойно объяснила, что капитан был освобожден от своих обязанностей и что старший помощник принял командование на себя. Спокойным, ободряющим тоном объявила чрезвычайное положение, уровень два, и объяснила, что судно поворачивает к ближайшему порту. Также попросила пассажиров, ради их собственной безопасности, проводить большую часть времени в каютах, сохраняя выдержку. Пассажирам также предписывалось, отправляясь на обед, передвигаться группами или парами.