Порок - Илья Райх

– Что, хотя? – спросил Вовчик.

– По большому счету, он тоже может избежать наказания, если его признают невменяемым, – Евгений разлил очередную порцию спиртного.

Они купили еще одну бутылку виски, опустошили ее, понимая, что она будет лишней, и утром последствий не избежать. Но по-другому не могли и не умели. Евгений не помнил, как доехал до дома, на каком этапе из поля его зрения исчез Вовчик. То ли он уехал на такси, то ли пошел пешком, а может, Евгений сам в пьяном угаре довез его до дома?

Как только Евгений оказался в собственной квартире, он хаотично прозвонил телефоны всех своих подружек. Но кто-то не ответил, а те, кто ответили, тактично намекнули, что приехать не могут, так как уже давно нежатся в своих кроватях. Тогда Евгений решил покопаться в старой записной книжке – по профессиональной привычке все номера он дублировал в ней, на случай потери телефона. Его душа требовала общения и, перелистывая страницы записной книжки, он неумышленно попадал на одну и ту же страницу, где корявым почерком был написан телефон Татьяны. Со вздохом перелистывал страницу, но на следующей, как и на предыдущей странице перед глазами маячил телефонный номер возлюбленной. Он набрал его. Звонок остался без ответа, но через полминуты Татьяна осчастливила Евгения ответным звонком. Не сказать, что у нее был сонный голос:

– Привет, звонил? Я была в ванне. Не успела добежать.

– Привет.

– Как у тебя дела? – дежурно спросила Татьяна.

– Да, нормально, сегодня с коллегами выпили…

– Я уж поняла, в последнее время ты звонишь, только когда примешь на грудь, – в ответ тишина. – Алло, ты где?

– Хочу к тебе приехать, я соскучился по тебе, не нахожу места, мне тяжело без тебя! – Евгений выговорился, он ждал ответа. Теперь молчала Татьяна.

– Что молчишь? – не выдержал Евгений. – Алло!

– Да, я слушаю. Я уже ложусь спать, давай завтра поговорим, – попыталась уйти от ответа Татьяна.

– Сколько можно – завтра, послезавтра! – с отвращением начал рассуждать Евгений, но, вспомнив, что разговаривает с источником своих страданий и вожделений, немного изменил тон. – Ответь мне на вопрос: я тебе нужен или нет? Надо поставить точку, – неожиданно для себя произнес Евгений.

– Я не хочу говорить об этом по телефону.

Но Евгений был непреклонен:

– Слушай, мы с тобой практически не видимся, по телефону и то редко общение происходит.

Образовалась пауза.

– Разбуди меня хоть ночью, я точно скажу, без колебания, что ты мне нужна. Я хочу быть с тобой. Человек всегда знает ответы на простые вопросы.

– Я не знаю, – растерянно начала Татьяна. – Я пока не знаю. И не слишком он простой…

– С тобой все понятно! – отреагировал Евгений.

– Зачем ты так?! Я говорю тебе правду, женщина никогда не знает, чего хочет…

– У тебя есть другой мужчина, скажи честно? – с каждой минутой разговора Евгений трезвел и говорил все жестче.

– Нет, – тихо произнесла Татьяна.

– Ну а что тогда? Я хочу поставить все точки, или-или… Если нет, то начну новую жизнь, будем просто друзьями.

– Не дави на меня! Это сложный вопрос, – Татьяна говорила, в отличие от Евгения, спокойно. – Не все в этой жизни черное или белое, как видится тебе.

– Давай так, хоть ты и в раздумьях, я все равно приеду к тебе ночевать, от одной ночи ничего не изменится.

– Мне завтра рано вставать! – категоричным голосом ответила Татьяна.

Евгений ожидал такого ответа, но он использовал еще один шанс, последний, чтобы достучаться до сердца Татьяны.

– Ладно, я все понял, спокойной ночи, – тяжело вздыхая, проговорил он. Беспомощность и следом идущая ненависть завладела им, он сбросил звонок, не дождавшись встречного пожелания на ночь.

– Сука, да пошла ты! Подальше от меня! Б…дь поганая, шлюха недоношенная! – пронзительно закричал он.

Евгений соскочил с кровати, ворвался на кухню, открыл холодильник, в нем из горячительных напитков обнаружилась только бутылка красного вина. Он взял паузу на раздумья – если глотнуть, то завтра будет невыносимо тяжело. Ну и пусть будет!

«Ну и пусть мне будет плохо, пусть я умру, но зато все забуду, все, все, все! Этот долбанный мир, эту долбанную Татьяну, всех уродов, которые достали меня… Эту неблагодарную работу… и зачем я стал следователем, зачем? Сидел бы конструктором в бюро, без всяких заморочек, а там… там вообще-то работают одни женщины! Много женщин, много. Я был бы серым человечком, неприметным, утром на работу, вечером домой, ждал бы выходных, как нормальный обыватель. Жил бы своей жизнью, общался бы с людьми через чертежи. Как я любил чертить эскизы деталей, что может быть еще романтичнее? Сидишь ночью, одна только настольная лампа преданно освещает путь в ночную тишину и никого более. Карандаш твое оружие, именно оружие, интеллектуальное, в отличие от других остроконечных предметов, символов насилия… да, насилия, а не силы! Одни понты… у всех понты, у коллег, носящих кобуру за поясом… Нет, я не такой, я не люблю оружие, оно неудобно…».

Мысли остановились, когда он взглянул на одинокий хрустальный фужер, полный до краев, рядом – темная початая бутылка. Пить уже не хотелось, но душа желала забыться, Евгений резко схватил фужер и, преодолевая сомнения, влил в себя его содержимое.

Следом он опустошил еще один фужер вина, пил жадно, с наслаждением. Встал со стула и проковылял до комнаты, оглядел ее, ему не хватало воздуха, тошнота подступала к горлу. Вышел на балкон. Он стоял и глубоко дышал, стало легче. Как хорошо! Свежо! Евгения обдало холодным ноябрьским воздухом. Он боялся высоты, но к перилам подошел очень близко, нагнулся, уперевшись руками. Темнота под балконом манила его, он покачнулся, испугался, что упадет в бездну. Отшатнулся назад, выпрямился и, взяв себя в руки, подумал: «Что это было, попытка самоубийства? Непроизвольно или все же?..»

Немного отрезвев и придя в себя, он истерически засмеялся. Да, все бы ломали голову, зачем он, молодой и красивый, спрыгнул с балкона, и только один человек на планете знал бы истинную причину суицида. Ему стало смешно, обидно и стыдно. Нет! Так из-за Татьяны не стоит уходить, слишком много чести для этой сучки.

«Ее я заберу собой. Только как? А, да, у меня есть мой пистолет», – вспомнил он про оружие. «ПМ», который он всегда если не презирал, то относился к нему на «вы», вдруг для него стал родным и необходимым инструментом возмездия.

«Какой я нахрен следователь, если ни разу не пальнул из собственного пистолета, тем более – никого не убил.

Надо исправить ошибку», – рассуждал в пьяном угаре Евгений.

– Вот будет каша!

Он приосанился, прибодрился. Пошел на кухню, налил вина и выпил. Чувствовался прилив сил, он стал обдумывать план своих действий… пистолет, глушитель. Да, он будет стрелять и стреляться в доме, но только не у себя; надо у нее, у Татьяны.