Боги Гринвича - Норб Воннегут

«Будет ли Сай урожать Калебу?»

Через десять минут самобичевания Кьюсак позвонил своему агенту по недвижимости с традиционным вопросом:

– Кто-нибудь интересовался квартирой?

– Смеешься? Она висит уже три месяца.

– Я не могу снизить цену.

– Сомневаюсь, что это поможет, – ответил Робби.

– Спасибо за поддержку, улыба.

Затем Джимми набрал Сидни, свою бывшую ассистентку в «Голдман Сакс» и «Кьюсак Кэпитал».

– Как дела?

– По-всякому, – ответила она тоном, который ясно намекал: «Лучше не спрашивай».

– Что случилось?

– Жан Бертран носится, стиснув зубы, как упрямый мул.

– Ты уже говоришь почти как он, – заметил Кьюсак.

– Не одно, так другое, – призналась она. – «Сидни, мне нужно это. Сидни, мне нужно то». А когда у него закрыта дверь, он всегда, понимаешь, всегда кричит на эту женщину. «Иди на хер, дорогая».

– Он и с тобой так разговаривает?

– Нет. Я у него «дорогуша».

– Хочешь, я его побью? – пошутил Кьюсак, пытаясь ее развеселить.

– Не звони ему, – очень серьезно предупредила она. – Он сорвется на мне.

– С чего бы?

– Он просто съехал на почве секретности.

– Мало ли что случается.

– Жан Бертран обвиняет меня во всем.

– Я не хотел подсовывать тебе свинью, – ответил Кьюсак, ерзая в кресле. – Он потерял каких-то клиентов?

– Я ни о чем не знаю. Этот человек – брехло мирового класса. Он врет буквально обо всем.

– Такие люди знают, как выкарабкаться, – философски заметил Джимми. – Значит, у тебя есть работа, пока мы не разберемся, что там дальше.

– Мне пора, – неожиданно деловым голосом ответила она.

– Могу угостить тебя ланчем?

– Лучше вытащи меня отсюда.

– Можно мне войти?

В дверях кабинета Джимми стояла Бьянка Лизер. На ней были белые вельветовые брюки, синяя оксфордская рубашка и потрепанная кепка «Янкис». Сегодня она выглядела как-то по-другому, хотя Кьюсак не смог бы объяснить почему.

– Как ваши дела? – спросил Джимми, спеша обойти стол, чтобы поздороваться.

Он жестом пригласил Бьянку присесть и подтащил другой гостевой стул поближе.

– У вас очаровательная жена.

– Спасибо, – ответил Кьюсак. – Эми сказала, вы очень славно поговорили.

– Просто удивительно, чего удается достичь в дамской комнате.

– Я понимаю, вчерашний вечер оказался нелегким, – сказал Джимми, – но что бы ни случилось в колледже, это было давным-давно.

– Я забыла одну сноску, – печально заявила Бьянка.

– Вам не нужно ничего объяснять.

– Нет. Но я носила это клеймо всю жизнь. В некотором смысле я даже рада, что Сай разоблачил меня. Так намного легче.

– Надеюсь, все наладится.

Кьюсак немедленно пожалел об этом замечании, открывающем слишком много возможностей.

– Боюсь, что нет.

– Я не собирался вмешиваться, – сказал Джимми.

– Дороти Паркер сказала: «В слове «союз» – четыре буквы. Это не слово из трех букв». И знаете, что я думаю?

– Нет.

– Она не упомянула о срочности. Мне нужно было уйти от мужа много лет назад.

– Какой приятный сюрприз, – приветствовал Лизер Бьянку и Кьюсака, вошедших в его кабинет.

Его тон мало соответствовал словам. Так мог говорить священник, отправляющий последние обряды. Не успели они ответить, как зазвонил телефон, возможно, предупредивший столкновение жены с мужем.

– У меня телеконференция, – заявил Сай, поворачиваясь к ним спиной.

Кьюсак, чувствуя, как в воздухе нарастает напряжение, тихо спросил у Бьянки:

– Хотите подождать у меня в кабинете, пока он не закончит?

– У вас есть все имена наших контактов в Рейкьявике? – рычал в телефон Лизер.

– Нет, спасибо, – шепнула Бьянка Кьюсаку, ее глаза перебегали с одной картины на другую. – Она достала из сумочки блокнот и ручку и сказала: – У меня все будет хорошо.

Лизер продолжал реветь в телефон.

– Ты должен закончить эту штуку для Международного института финансовой прозрачности! Сегодня, черт тебя возьми!

Бьянка, ничуть не озабоченная криками мужа, усердно трудилась. Она делала пометки в блокноте, переворачивала и поправляла ярлычки на картинах. Она казалась задумчивой и, самое удивительное на взгляд Кьюсака, безмятежной.

– Чем вы занимаетесь? – спросил он.

– Инвентаризацией.

Выходя из кабинета Лизера, Джимми врезался в Шеннона. Буквально. Здоровяк собирался зайти к Саю, и глава продаж компании столкнулся в дверном проеме с главой службы безопасности.

Шэннон посмотрел в глубь кабинета и заметил Бьянку с блокнотом в руке.

– Сколько они еще там будут?

– Я бы им пока не мешал, – сказал Кьюсак. Помолчал и добавил: – Эй, у тебя есть минутка?

– Есть, сейчас. Чего тебе нужно?

– Обсудить пару моментов.

– Это, Кьюсак, всегда пожалуйста. Давай, обсуждай.

«Подлизываться. Выжидать момента. Добыть видео».

– Мы оба неудачно начали, – сказал Джимми, когда мужчины вошли в его кабинет. – Не знаю, Шэннон, можно ли это исправить. Но я хотел бы постараться.

Он протянул руку.

– Зачем? – спросил здоровяк, хмуро посмотрев на руку Кьюсака и не пытаясь ее пожать.

Джимми, не понимая глубины злобы собеседника, убрал руку.

– Ладно, тогда давай к делу. Я не могу допустить, чтобы то видео попало на публику.

– Думаешь, меня это беспокоит?

– Может, и нет. Но я прошу об одолжении.

– Чувак, ты не слушаешь, – ответил здоровяк, удивленный настойчивостью Кьюсака.

– Просто держи ее под замком, ладно?

– Это не мои проблемы, – ухмыльнулся Шэннон. – «Мак» сторожит Никки.

– Не знаю, что ты обо мне думаешь. И почему. Но «ЛиУэлл» – маленькая контора, и всем пойдет на пользу, если мы поладим.

– Тогда держись подальше от своего дружка Гика, – распорядился Шэннон. – Мне есть чем заняться, богатенький мальчик. – Он встал, собираясь уходить, и добавил: – Еще одно.

– Ну?

– Может, Кьюсак, ты и сын водопроводчика, но я ни хера тебе не должен.

– Не трожь мою семью, приятель, – прошептал Джимми, когда Шэннон вышел из кабинета.