Пропавшая экспедиция - Станислав Рем

СЧХ мысленно открутил беседу назад, пытаясь припомнить всё сказанное задержанным. Дословно. И облегчённо выдохнул:

— Говоришь «начальник»… — Подполковник придвинул к себе телефонный аппарат. — Откуда ты, дедушка, слов-то таких нахватался? Инженер, с безупречной репутацией. — Он снял трубку. — Воропаев, не спишь? Молодец. Давай ко мне, нужно снять пальчики у одного человечка. И немедленно отправить в Центральное. Информация нужна срочно!

Щетинин всё время разговора наблюдал за реакцией собеседника. Отметил, как у того натянулась кожа на небритых скулах. Как заходил кадык на тонкой, морщинистой шее. И как во взгляде что-то изменилось. Быстро, почти незаметно.

— Что так напрягся, дедушка? — подполковник снова наклонился к собеседнику. — Али таки у меня выйдет?

— Что было, то быльём поросло. — Из горла старика вырвался хрип. — И я за то срок отмотал!

— Вот даже как… Стало быть, зону топтали? А сначала говорил, мол, чист.

— То было давно…

— Может быть. Не знаю. Проверю. — СЧХ вернул трубку на аппарат. — А сынок твой знает о бурной молодости папаши? — Щетинин делал выводы вслепую, но все они попадали «в десятку». — Как понимаю, фамилию он носит не твою. Мамкину. Да и ты сам, дедушка, когда женился, её фамилию взял? Точно, так оно и было. Любопытно, что будет, когда у твоего сына, в Новосибирском Академгородке начнутся проблемы из-за папочки-зека? Ведь одно дело числиться «в ящике» сыном инженера, и совсем иное — бывшего заключённого. Я так понимаю, статью ты мотал не по политическим мотивам? Учёный — сын уголовника. Любопытная комбинация!

Старик с силой сжал кулаки:

— Не посмеешь…

— Сомневаешься? Напрасно. — Подполковник приблизил своё лицо к лицу собеседника. — Если бы ваша гоп-компания не схватила жену профессора, я бы так не поступил. Но вы, ребятки, первыми пошли на беспредел. И никто вас к этому не подталкивал. Сначала Гаджу под колёса кинули. Потом супругу Урманского в подвал упрятали. Семью друга моего едва не повязали. Про себя молчу, я на службе. Но знаешь, дедушка, тоже неприятно, когда тебе в спину из ствола шмаляют. Так что на совесть не дави, там глухо. А теперь не будем терять время. Предлагаю обмен. Ты открываешь информацию, я закрываю глаза на твоё прошлое. Торг неуместен. Времени на раздумья нет. Мои друзья на Гилюе скорее всего уже в ваших руках. Потому хочу знать всё.

— У тебя же Ельцов. Почему у него не спросишь?

— Ельцов в Зее. А по телефону — не разговор, — схитрил подполковник. — О чём тебе прекрасно известно. Так что с ним позже пообщаемся.

Старик прошёлся пальцами по пуговицам пиджака, распахнул полы.

— Жарко тут у вас.

Щетинин начал приподниматься с места:

— Я так понял, не договорились.

— Сядь, начальник, — глухо произнес старик. — Что тебя интересует?

— Для начала: кто из твоих гостей — спец по отслеживанию телефонных звонков и компьютерных сетей?

Старик провёл рукой по небритому подбородку. С силой провёл. Будто втирал щетину обратно в кожу. После чего ответил:

— Гризли.

— Что за гризли? Кличка, что ли?

— Они все только по кликухам отзываются. Точнее, по позывным.

— И где он?

— В тайге. На Гилюе.

— А кто его здесь подменяет?

— Никто.

— А как же вы нас прослушиваете?

— Уже никак. Теперь всё сконцентрировано там, на речке. И как это делает Гризли — понятия не имею.

— Ладно, оставим в покое медведя. Сколько человек на Гилюе?

— Не знаю. — Старик говорил тихо, но обречённости в его голосе Щетинин, как это ни странно, не услышал. — Все, кто оставался в Благовещенске, теперь у вас. — Небрежная улыбка коснулась губ задержанного. — Да, собственно, здесь уже и делать нечего. Остаток перекинули на Гилюй. Двоих. А вот сколько их в тайге — понятия не имею. Честно. Да мне бы и не сообщили. Перед ними своя стояла задача. Передо мной — своя.

— И что же это была за задача? — СЧХ почувствовал вторую волну гнева. — Ликвидировать моих друзей? Убить жену Урманского, как вы это сделали с Гаджой?

— Эй, начальник, уменьши обороты! Ишь, какой резвый! — Дед окинул следователя тяжёлым взглядом. — Ты мне не приписывай того, чего не было. И вообще, Гаджу не должны были убивать. Приказ пришёл только изолировать. На некоторое время. Вывезти из города. Леший, гадёныш, переусердствовал. Собственно, с этого всё и началось. Я ведь так понимаю, именно с Южно-Сахалинска вы нам на «хвост» присели? Точно, с него. А ведь я был против изоляции, да кто ж старика послушает. — Задержаний вторично вскинул глаза на подполковника. — А отца твоего друга, кстати сказать, никто не убивал. Как и его экспедицию.

Щетинин замер.

— То есть?!

— А то и есть! — отрезал старик. — Хочешь — верь, хочешь — нет, только жив Дмитриев. Юрий Геннадиевич.

— Как «жив»?

— А вот так. Жив и всё.