Пропавшая экспедиция - Станислав Рем

— И каков, думаешь, ответ? — еле слышно поинтересовался Сашка.

— Приказ о захвате лагеря к ним поступил не из Блага. Звонок с базы сделали не в лагерь, как думал Викторович, а совсем в другое место. Где всё просчитали и только после приняли решение о захвате заложников.

— Ну, это и так понятно, — прошептал Рыбаков. — Их курирует кто-то в Москве. Щетинин говорил же…

— Ты что, не понимаешь? — тут же зло парировал Лёшка. Его бесило, что Сашка не «догоняет» таких простых вещей. — Они уже сломали все щетининские планы. Никакого приказа в двенадцать не поступит! И никто с Гилюя отзывать «бритоголовых» не станет. Так что застряли мы тут, как…

* * *

— Откуда и когда мохэ появились в наших краях — трудно сказать. — Рука старика остановила реплику Щетинина. — По официальным сведениям, мохэ заселяли данный район в IV–VI веках нашей эры. Но на самом деле они осваивали эти края ещё до Рождества Христова. И не просто осваивали, а с определённой целью.

— Археологические раскопки говорят о первоначальной дате, — возразил подполковник.

Матвей Харитонович покачал головой.

— Предположим, сгорела деревня. В которой один дом был построен двести лет назад. А другой — пятьдесят. Приехали эксперты. И осмотрели останки только одного дома. Того, что простоял всего пятьдесят годков. И написали в отчёте: деревне всего полсотни лет. Правы они?

— Нет, конечно. Нужно всё селение исследовать.

— Именно! Вот и в нашем случае мы уже сделали выводы по нескольким найденным городищам. А ведь полная история мохэ ещё не написана. Она лишь чуть приоткрыта. А начало никто до сих пор не прочёл.

— А по какой причине решили, будто они пришли с определённой целью?

— Простая житейская логика. Спустись мохэ ниже километров на тысячу, что для племени кочевников — ерунда, и сидели бы в тепле и уюте, близ богатых рыбой рек и забитых мясом лесов. Ан нет, задержались! Зимой — под минус сорок, а летом — нестерпимая жара. И задержались не на год. На века.

Старик замолчал.

— По твоей логике выходит, задержались с одной целью: охранять объекты? — не выдержал паузы СЧХ.

— Не просто охранять. Сделать всё для того, чтобы те не попали в руки глупых людишек.

— То есть они знали о предназначении объектов?

— Скажем так: имели представление.

Сергей почесал правую щеку, которую недавно укусил комар.

— Слушай, дед, что ты мне тут фантастику рассказываешь? Тоже мне, Ефремов с Гаррисоном.

— Хотите — верьте, хотите — нет. Право выбора за вами. Хотя помню себя: тоже в первый раз повёл себя подобным образом. — Матвей Харитонович никак эмоционально не отреагировал на злую шутку следователя. — Кстати, о мохэ я впервые услышал на зоне. Ты был прав, когда заметил, что я сел за дело. В шестьдесят первом. За грабёж. — Именно в том году, механически отметил СЧХ, когда Колодников вышел в первую экспедицию на Граматуху. — Продовольственный магазин с дружками взломали. Есть хотелось — спасу не было. Мать умерла, отец на фронте сгинул. А что на бабкину пенсию купишь? Вот и пошёл на дело… Сидел со мной один неадекватный человек. Попал за политику. Свойство у него одно имелось. Очень любопытное свойство. Когда смотрел на тебя, будто душу вынимал изнутри. И как бы ты ни сопротивлялся, а понимал: врать бессмысленно. Всю твою нутрянку видел насквозь. И не хочешь, а говоришь правду. Странно, а? Только еще и страшно. Будто тебя накачали специальной сывороткой.

— Гипноз?

— Любой гипноз, в сравнении с его даром, шарлатанство. Мужик именно подчинял себе. Молча. Как бы незаметно. Вроде просто общается с тобой или смотрит — а язык немеет. И в горле сушит. Точно помню.

— И за что его посадили?

— Работал на радио. В один прекрасный день, как говорят в таких случаях, кто-то из районных чиновников должен был сделать доклад о том, как в его районе всё хорошо и замечательно с заготовкой мяса и молока. А этот, которого потом посадили, во время доклада сел напротив партийного чинуши. Вся заготовленная речь, естественно, псу под хвост. Докладчик такое выдал в эфир… Ну а мужика — к нам. За вредительство. Мол, сломал дорогостоящее оборудование. Кстати, на зоне его все побаивались. Считали заговорённым. Пальцем не трогали. А через два года его перевели в другой лагерь. Или в другое ведомство, что скорее всего.

— Странный случай…

— Ничего странного. Если владеть техниками мохэ.

— А он владел?

— А почему я тут?

Старик снова посмотрел в глаза Щетинину и тут же опустил взор. СЧХ привстал:

— Э-э, да ты что, пытаешься на мне проверить?

— Пытался, — отрезал задержанный. — И не только сегодня. Да вы не волнуйтесь, Сергей Викторович. На вас это не действует. — Он откинулся на спинку стула. — Мало нас таких по Земле бродит. И почти каждый на учёте.

— Кого это «нас»? — Серёга ощутил, как в горле запершило. Этого ещё не хватало!

— А вы что, думаете, по воле случая ваши предки переехали в Амурскую область? — Матвей Харитонович наклонился к следователю. — Вот так просто родители вашего отца и дяди поселились в Новобурейске? С бухты-барахты, бросив нажитое в Краснодарском крае? В нашем мире нет случайностей и совпадений. Есть закономерности и следствия.

— Мой отец даже понятия о вас не имел, — сквозь зубы процедил Щетинин.

— Это ничего не меняет, — спокойно отозвался собеседник. — Вам же знакомо понятие «консервация»? — Матвей Харитонович снова откинулся на спинку стула. — В вашем случае начался обратный процесс.

— Ни мой отец, ни дед никогда не занимались какими-то курганами.

— А прадед? Что вы знаете о прадеде? По мужской линии? Никодиме Ставрине?

Сергей вздрогнул. Это имя некогда упоминал дед Иван, когда рассказывал про то, как в детстве тот его порол за соседского петуха. Деда Ивана не было на свете вот уже как тридцать с лишним лет. А уж о прадеде Никодиме Серёга и вовсе не вспоминал. И вот имя всплыло из небытия.

Старик меж тем продолжал мысль:

— В каждой местности охранников объектов по-разному называли. Да и людишки в стражах тоже были разные. Но про вашего прадеда ничего плохого сказать не могу. Достойный был человек… О чём задумались, Сергей Викторович?

— А вы считаете, мне не о чем поразмыслить? После того, что услышал?

СЧХ ждал, что старик вот-вот хлопнет себя по коленям и расхохочется, мол, как я тебя, начальник, разыграл. Но тот молчал. Ни улыбки. Ни утаивания взгляда. Только строгость. И узкие щёлочки глаз.

Щетинин расстегнул две пуговицы на рубашке: то ли ночь была душноватая, то ли разговор обжёг.

— А теперь — детально. Кому принадлежали объекты?

— Остаткам погибшей цивилизации.

— Враньё!