Шутки старых дев - Дарья Калинина

– Вот тебе и тетя Люба с острова, – насмешливо бросил Инке Лешка после того, как мы уложили дядю Сашу в постель. – А мы еще ее подозревали, что она положила глаз на моего папку. А они даже толком и не знакомы.

– Может быть, он нам не про всех своих женщин рассказал, – защищалась Инка, но даже мне показалось, что она перебарщивает. А Лешка и вовсе возмутился ее предположением и закричал:

– Ты уж моего отца совсем за донжуана держишь, а он, между прочим, не признался, что у него что-то было даже с той Надеждой из клиники.

– Ну конечно, – усмехнулась Инка. – А все эти банки с собственноручно приготовленными яствами она просто по широте души ему притащила. И чего ей так суетиться из-за того, что у её случайного знакомого умерла жена? Нет уж, ты меня не убедишь, что у твоего папы не было с ней романа. Очень удобно устроено: лежит человек себе в больнице, а у него дама сердца под рукой. И никто не в обиде, и бежать ему, сердечному, никуда не надо.

– Ладно вам, – сказала я. – Хватит спорить. Надо поговорить с этой Надеждой. Только почему майор сам с ней не побеседовал? И зачем ему все-таки требуется Люба, если на самом деле ему нужна Надежда?

– Стоит ему позвонить и рассказать про то, какие залежи продуктов мы нашли в запасном холодильнике, – поддержала меня Инка. – Ручаюсь, ему это тоже покажется подозрительным.

Майору мы позвонили, и мне показалось, что он обрадовался нашему звонку. Мне его даже жалко стало, беднягу. Если он даже нам радовался – то с кем же ему приходится общаться?! В общем, поблагодарил он нас за бдительность, а Инка, решив, что надо ковать железо, спросила:

– А что слышно про Надежду Семеновну? Вы ее уже вызвали?

На другом конце трубки установилось продолжительное молчание. Наконец майор тихим и каким-то полузадушенным голосом проговорил:

– А вам откуда про нее известно?

– Вы же своих источников никогда не открываете! – возмутилась Инка. – Почему же от нас требуете?

Майор подумал и сказал, что его источники – это его личное дело, а наш источник пусть нам и расскажет, что данная особа взяла отпуск на неделю и исчезла из поля зрения сослуживцев. В общем, картина складывалась какая-то очень уж подозрительно знакомая.

– Что там твой папа говорил про домик в деревне? – спросила я у Лешки после того, как мы попрощались с майором, клятвенно его заверив, что никуда из города ни на шаг.

Лешка проявил неожиданную живость мысли и твердо заявил, что ни в какую деревню не поедет, пускай милиция этим занимается. Ему неохота перебегать ей дорогу. Для человека, который еще недавно прощался с жизнью, его позиция была просто возмутительна. Мы ему так и заявили, но он почему-то не устыдился.

– И все равно мы сейчас от моего папки ничего внятного не добьемся, – твердил Лешка. – А тем более – точного адреса его знакомой. Он вполне может послать нас куда-нибудь в противоположную сторону. Вы хоть это поймите.

Мы подумали и сказали, что Леша прав.

– Остается надеяться, что у майора есть адрес этой тетки, – вздохнула Инка и предложила:

– А что, если нам немного перекусить?

– Точно! – оживился Лешка. – И можно позвать Светлану.

Инка пробормотала, что вряд ли она на свободе до сих пор, но Лешка ее уже не слушал.

* * *

Майор же свое время проводил не столь приятно. Про домик в деревне он тоже был наслышан, и его источник мог с точностью до нескольких десятков метров указать его месторасположение. Чем дольше слушал майор свой источник, тем больше убеждался в том, что интуиция его не подвела и что съездить в деревню очень даже стоит.

– Сестра там обычно все летние месяцы жила, – рассказывала Любовь Семеновна, которую майор нашел на квартире ее сестры – Надежды Семеновны, работавшей в той самой клинике, где столь долго и счастливо лечился Лешкин папа. – Так было до прошлого года. В прошлом году Надя по секрету рассказала мне, что познакомилась с одним прекрасным человеком, и поэтому времени у нее на деревню оставалось мало. Она бы и вовсе ее забросила, но ее кавалер оказался большим гурманом, и сестра предполагала, что и к ней он потянулся из-за ее домашних разносолов. Речь о том, чтобы вовсе не ездить в деревню, не шла, просто она поставила дело так, что мне пришлось свой отпуск проводить в деревне и следить за ее проклятыми огурцами и помидорами. Представляете, как мне это было приятно, особенно если учесть, что я их ем только в свежем виде, а все эти засолки и маринады терпеть не могу. Но сестра есть сестра. Видя, как она из сил выбивается ради своего красавца, я сочла своим долгом помочь ей хоть немного. Но дело этим не кончилось, напрасно я надеялась, что ее хахаль уже осенью на ней женится. Ничего подобного, у него нарисовалась какая-то там жена. Надька о ней отзывалась очень плохо, но я-то знала, что нельзя ожидать от влюбленной женщины, чтобы она хорошо отзывалась о сопернице, да к тому же еще удачливой. И я решила посмотреть сама, что это за особа. Каково же мне было, когда я узнала, что это Верка.

– И что вы решили предпринять? – поинтересовался майор.

– До сих пор кляну себя за то, что ввязалась в это дело. И даже не столько за то, что ввязалась, а за то, что не умею держать язык за зубами, – проговорила Любовь Семеновна. – Что мне стоило промолчать? Так нет же! Как полная идиотка, помчалась к своей ненаглядной сестрице, чтобы порадовать ее, сообщить, что соперница – моя однокашница, мы с ней вместе учились в университете. Я-то думала, мою сестру это как-то образумит. К тому же я знала, что с мужем у моей подруги все в порядке, живут они дружно, растят сына-недотепу, но ни о каком разводе у них и речи нет. Я все это сестрице и выложила, а она вместо того, чтобы согласиться с моими доводами и оставить несчастного мужика в покое, стала еще активнее его домогаться. Нехорошо так говорить, но она совсем спятила.

Майор был того же мнения. Ему хватило нескольких минут общения с доставленной из деревни Надеждой Семеновной, чтобы предположить, что она нуждается в усиленной медицинской помощи, желательно – за металлическими решетками. Начать с того, что она во всем обвинила Лешку, намекнув, что орудие убийства и одежда, в которой он его совершил, спрятаны у него дома. Майор вежливо указал ей на тот факт, что оружие и одежда и в самом деле были спрятаны, только не у Лешки, а у нее дома. Она же, не переводя дыхания, обвинила во всем свою сестру и даже уверяла, что именно по ее просьбе приобрела целых два пистолета Макарова, оба с глушителями. Один почему-то остался у нее, а второй неизвестным образом оказался у Яна, который им так толком и не воспользовался. На вопрос, чем же могла руководствоваться ее сестра, когда стреляла в свою старую подругу, Надежда ответила, что сестра хотела помочь и избавить ее от соперницы. О том, что майор потрудится и проверит ее алиби, она не думала и очень обиделась на него, когда он ей об этом сообщил.

– Почему вы мне не верите? – истерично вопила Надежда. – Тот тип врет, он у меня весь вечер провел. Почему вы верите ему, а не мне?