Любимые забавы папы Карло - Дарья Донцова

– Сама вижу, – прошепталаВера, – думаю, он ненормален. Но Владимир уверен: сын перерастет это иисправится. Очень глупая идея, да! Глупая! Но я не могу с мужем спорить. Ты,Нина, не все знаешь! Поверь! Не могу!

– Так обменяем больного наздорового! – буркнула Нина. – И вы рыдать перестанете, и Юра домойвернется, и психа в правильное место пристроим. Он опасным становится. Вонвчера я принесла ему чай и говорю: «Пей, Мишенька!» А он молча чашку взял и напол чай вылил, мне на ногу попало. Я вскрикнула: «Больно же! Разве так можно!»,а он к окну отвернулся и глядит туда молча, словно не на живого человекакипяток наплескал, а на деревяшку. Нет, он псих! Мы с ним еще намучаемся!

Вера несколько секунд смотрела на Нину, потомвдруг сползла со стула на пол, бросилась домработнице в ноги, обняла ее колени изакричала:

– Помоги! Помоги! Помоги!

Нина тоже шлепнулась на паркет и заголосила:

– Да, да, да!

У обеих женщин одновременно случилсяистерический припадок. Примчавшийся на шум Петя мгновенно заревел, даже Миша,всегда апатичный и невозмутимый, начал хныкать.

Нина первой пришла в себя. Она вытерла лицорукавом, подняла Веру, принесла ей воды, дала детям конфет и пообещала хозяйке:

– Конечно, я все сделаю, только тыподскажи, как действовать!

Вера медленно подняла голову и прошептала:

– Я уже знаю! Враз отчего-то придумалось!Только спешить нельзя. Слушай.

Нина навострила уши. Чем дольше хозяйкаговорила, тем больше удивлялась домработница. Надо же, какая у Веры голова. Водин миг такое сообразить!

Подготовку к операции начали заранее. В тотгод на дворе стояла необычно теплая для Москвы весна, в середине мая ужераспустилась сирень, и Вера сказала Володе:

– Лучше сейчас переехать на дачу, нукакой смысл в такую погоду сидеть в городской квартире? Все равно учебный годвот-вот закончится, зачем ждать середины июня?

Муж согласился, и семья перебралась в деревню.Двадцать девятого числа Вера и Нина повезли мальчиков в поликлинику напрививку. В детских учреждениях возле кабинетов всегда клубится очередь, да ещемать решила воспользоваться случаем и показать мальчиков специалистам:окулисту, стоматологу.

В деревню вернулись поздно, заехав нагородскую квартиру, где уложили детей днем поспать.

Зайдя в избу, Вера сразу не пошла в своюспальню, она побежала на кухню готовить ужин деткам, Нина стала греть воду дляванны. Короче говоря, в комнату Попова вошла совсем поздно вечером и поняла,что ее ограбили. Стекло было разбито, а из шкафа пропали ценности: деньги,которые Володя дал супруге на хозяйство, и украшения Веры. У Поповой былодовольно много золотых безделушек, среди них попадались очень ценные вещи.Владимир не был жадным, получив очередную премию, он отдавал ее жене сословами:

– Купи себе что-нибудь по душе.

А Верочка очень любила цацки и понимала в нихтолк. Правда, в советских ювелирных магазинах не было ничего замечательного,уникального. Но в столице имелись так называемые скупки, куда несли последние,припрятанные на черный день крохи интеллигентные старушки, как тогда говорили,«из бывших». Порой бубушки за сущие копейки сдавали раритетные вещи. Верочкасумела подружиться с продавщицами из ювелирных комиссионок, и те«сигнализировали» щедрой покупательнице об интересных поступлениях. Домушникутащил, слава богу, не все нажитое, но все равно некоторое количестводрагоценностей исчезло. Естественно, на место преступления была вызванамилиция, но дело превратилось в «висяк». Избушка Нины стояла у самого леса,забор можно было легко преодолеть, собаки во дворе не водилось, а разбитое окнобез слов объясняло, каким образом лихой человек проник в помещение. Местныепьяницы, испуганные большим количеством дознавателей, прибывших в село, билисебя в грудь, клялись:

– И близко туда не подходили, может, изГригорьева кто пошалил или из Беляевки.

И верно, деревень вокруг было несметноеколичество, а о том, как повезло Нинке, пристроившейся к богатым людям,судачило очень много народа. Население нескольких окрестных поселков хорошознало, что доярка теперь зимой живет в городе, а летом хозяева используют еедом как дачу. Вот кто-то из местных и решил поживиться в избе.

Вера плакала в кабинете у следователя ипостоянно восклицала:

– Муж меня ругать станет.

Но Владимир весьма равнодушно отнесся к потерезолота с камнями, только спокойно обронил, услышав малоприятное известие:

– Ерунда, главное, все живы и здоровы.

Осенью Владимир Семенович уехал в командировкуна десять дней. Когда он вернулся, дома был лишь Петя с Ниной. Миша невесть гдеподцепил скарлатину и был отправлен в больницу. Домой мальчик вернулся только вначале октября, инфекция дала осложнение.

Нина замолчала и посмотрела на меня.

– Поняла?

– Нет, – честно призналась я.

Старушка усмехнулась:

– Так я и думала. Драгоценности никто некрал. Стекло разбила я, чтобы посторонним стало понятно: в избе поработаливоры. Дорогие украшения были отданы врачу, который «обменял» мальчиков. Уж какВера обнаружила, где спрятан Юра, и как ей удалось договориться с теми, кто еготам держал, не знаю. Тайну она унесла в могилу. Вот местонахождение клиникимогу назвать – поселок Гопаково, это на границе с Тульской областью. Тамбольница, сумасшедший дом и психоневрологический интернат, скорбное место. Веравзяла Мишу, одела его, как сейчас помню, в темно-синюю куртку, такого же цветашапочку и теплые штанишки. На ногах у малыша были ботинки со шнурками, черные.Нарядив сына, Попова уехала в Москву, Нина осталась с Петей. Когдадомработница, взяв младшенького, пришла в местный магазинчик за спичками,продавщица удивилась:

– Чегой-то он один? Где ж его брательник?Они завсегда вместе.

– Мишу к ортопеду отправили, –пояснила Нина, – плоскостопие у него вроде нашли, надо специальные туфлизаказать.

– А вы и в сентябре тут, – неуспокаивалась торгашка, – обычно ж в конце августа съезжаете!

– Когда похолодает совсем, тогда итронемся, – пообещала Нина, – хозяин в командировку укатил, а нам навоздухе с дитями лучше, ну пропустят в школе недельку, не беда, здоровьедороже.

Вечером Вера вернулась в село с малышом,одетым в темно-синюю куртку, такого же цвета шапочку, теплые штанишки и черныеботинки со шнурками. Только это уже был Юра.