Утесы Бедлама - Наташа Полли

– Не знаю. Их вещи здесь.

Я потер отпечаток креста на руке над татуировкой. Он не исчезал, но потом я передумал и оставил попытки. Рафаэль осматривал одежду на дереве. Я увидел, как он сел на землю, но не придал этому значения. Но затем он показал на воду, и я увидел Эрнандеса. Он лежал на поверхности лицом вниз, с красными вздутыми ранами на шее. Течение только что вынесло его из-за камней. Я медленно подошел к Рафаэлю и положил сухую рубашку ему на колени. Мне не хотелось, чтобы он сидел там один. Когда он повернулся ко мне, сквозь кожу на его шее проступало сияние пыльцы.

– Я плохо вижу, – тихо сказал он. – Где маркайюк?

Я поднял руку, собираясь показать на статую на берегу, но ее там не было. Я обернулся, решив, что потерял ориентир, но все находилось на своих местах: дерево, палатки, даже утки и клубы пара над самым горячим участком озера. Маркайюк исчезла. Остался лишь смятый мох там, где она стояла.

На самом деле она не исчезла. Она стояла под белым деревом на острове. С края ее одеяния, хорошо натертого воском, стекали бусины воды. Я почти натолкнулся на нее.

Статуя схватила меня и взмахнула рукой, чтобы пыльца засияла. Свет озарил мою татуировку. Маркайюк перевела взгляд на мое лицо, и я увидел, что она поняла, что я иностранец. В этот момент Рафаэль вырвал мою руку из ее хватки. На коже остались царапины. Раздался странный скрип камней, и затем Рафаэль толкнул меня к берегу острова.

– Уходи, уходи быстрее, – велел он.

Я схватил свою сумку и ботинки и нырнул в воду. От серы раны защипало, и секунду я слышал лишь стук своего сердца. Когда я поднялся на поверхность, маркайюк снова двигалась – в сторону палатки Мартеля и Киспе. Она скрылась за валунами. Рафаэль подплыл ко мне. Как только мы выбрались из воды, прогремел выстрел, и утки взорвались словно хлопушки. Редкие частички пыльцы над островом вспыхнули и сгорели. Белое дерево потонуло во тьме. Я разглядел лишь тень рядом с ним. Я не знал, задел ли выстрел маркайюк и могла ли пуля поранить ее.

Вскоре мы сбавили шаг, и сияние пыльцы вокруг нас угасло.

– В лесу ведь мало маркайюк, да? – хрипло спросил я. Я наглотался серной воды. – За ними идут только статуи из Бедлама. Или только одна.

Мертвые волки на границе. Неудивительно. Они прошли мимо маркайюк. На расстоянии вытянутой руки.

– Где сейчас остальные? – продолжил я.

– Они остановились, когда пыльца на той стороне сгорела. Без нее они не видят. Одна маркайюк успела перебраться на остров. Она пришла сразу после нас…

– Почему ты не рассказал о них сразу? – спросил я, едва не сорвавшись на крик. Я злился скорее на себя, чем на Рафаэля. Он терпел всю чушь, которую мы с Клемом несли о заводных механизмах и странных религиях, когда рядом с нами стояли каменные люди, которые все слышали. Святой Томас ходил передо мной, а я по-прежнему считал это фокусом.

Рафаэль остановился.

– Почему я не рассказал иностранцам о наших редких и уважаемых святых, которые прибыли из места, которое я поклялся держать в тайне? Ты поверил мне, лишь когда одна прошла перед тобой? Я не могу заставить их ходить. Они почти никогда не ходят. Что я должен был сказать, чтобы вы не посчитали меня очередным ненормальным индейцем? Я и так произвел плохое впечатление, пытаясь удержать вас подальше от границы. Если бы я объяснил, что маркайюк настоящие, вы бы и слушать меня не стали. Я не мог доказать, что они живые. Разве что подтолкнув одного из вас за соляную черту, а они не медленные. – Рафаэль обернулся. – Особенно она. Она молода.

Я хотел возразить, потому что в глубине души был о себе более высокого мнения, но Рафаэль был прав.

– Кто они? – наконец спросил я.

– Просто люди.

– Но они все время находятся в лесу. Они почти не двигаются, как…

– Как деревья. Им не нужно двигаться. Они двигаются, если хотят. Только это бывает редко. – Рафаэль помолчал и добавил: – Но… мы справимся. Нам лишь нужно держаться подальше от них.

– Сколько нам осталось идти?

– Немного. Пару миль.

Я хлопнул его по руке.

– Кстати, отличная работа.

– Что?

– Ты знал, что они разозлят маркайюк.

Для человека, который так успешно снизил шансы нападения на нас, Рафаэль не выглядел довольным.

– Лучше бы это был не Мартель.

Я не знал, действительно ли он так считал или лишь пытался вселить в меня уверенность.

– Если он все еще здесь, это ненадолго. Но… пули ранят их?

– Нет.

– Значит…

– Верно, – кивнул Рафаэль.

Оставшийся путь мы шли под гору. Местами в земле попадались ступени, даже опутанные плющом обломки домов и башен, но людей не было.

Неожиданно мы вышли к реке. Я не ожидал увидеть солнечный свет или ощутить тепло. Мы спустились в тропические леса, и за бурлящей рекой росли самые разные деревья, только не хвойные. Корни хлопковых деревьев, по которым бегали большие обезьяны и прыгали зеленые попугаи, опутывали берег реки. В тени их крон возвышались цинхоны калисайя, с которых еще ни разу не снимали кору. Из-за своего невзрачного цвета они напоминали чопорных европейцев посреди сияющих джунглей. Я дернул Рафаэля за рукав и показал на деревья, затем обнял его и прижал к себе. Он рассмеялся.

Внезапно кто-то мягко схватил меня за плечо. Мартель был сильным, и я едва не ударился об его грудь.

– Так-так, – воскликнул он, и Рафаэль резко обернулся. Я никогда не видел, чтобы кто-то выглядел более беспомощно.

– Отпусти его, – велел Рафаэль.

– Я отпущу его, как только мы вернемся в Бедлам. Пойдемте.

Я закрыл глаза, почувствовав дуло револьвера у головы. Оно было холодным.

– Нет, не отпустишь.

– Конечно, отпущу. Веди нас обратно, мой дорогой.

– Ты не можешь стрелять в пыльце.

– Я не буду стрелять в пыльце. Я выстрелю в его голову.

Секунду Рафаэль стоял неподвижно. Затем он подошел к нам. Мартель оттолкнул меня в сторону, пропуская его.

Я медленно выдохнул и почувствовал его руку, которая поднималась и опускалась вслед за моими ребрами. Мартель был сильным, но относился к жизни легкомысленно. Его револьвер был старым и громоздким. Я не представлял, что такие револьверы могли делать в американских мастерских, славящихся своей небывалой аккуратностью. С подобным оружием Мартель не сможет застрелить Рафаэля с дальнего расстояния.

– Вблизи вы выше, – заметил он в своей привычной дружелюбной манере.

– Я знаю. Я тоже забыл об этом. Забавно, вы не находите?

Мартель рассмеялся. Я ударил его локтем в живот и выбил револьвер из рук. Он пошатнулся, и я уложил его на землю, прижав колено к его спине. Он был сильнее меня, и стоило бы проявить великодушие и дать ему пару секунд, чтобы он воспользовался шансом. Но я не был уверен, что смогу долго продержать его и что Мартель действительно не нарушит свое обещание не стрелять в пыльце. Я сорвал веревку со своего запястья и начал душить его. Вскоре он перестал сопротивляться. Я выпрямился, чувствуя, что руки свело от боли. Рафаэль медленно подошел ко мне.