Утесы Бедлама - Наташа Полли

– Что?

– Говорите, я запишу. – Он развязал веревку на запястье статуи и нашел участок без узелков. – Начинайте.

– Это… пуговицы. С их помощью вы застегиваете одежду, – медленно сказал я. Рафаэль завязывал узелки гораздо быстрее, чем жители деревни, но даже ему понадобилась почти целая минута. Он обмотал веревку вокруг руки статуи.

– Хорошо, – пробормотал он. – Так, вы можете дать ей что-нибудь?

– Я не взял соль.

– Все что угодно. Левой рукой, – добавил Рафаэль, схватив меня за правую. – Всегда той рукой, которой вы не пользуетесь в жизни. Это как не обнажать меч в присутствии короля.

В моем левом кармане лежали спички. Я достал их.

– Как насчет спичек? Полагаю, никто не захочет разводить здесь огонь.

– Полезная вещь. Покажите ей, что это такое.

Мы оба сложили руки вокруг крошечного пламени. Я быстро задул его, хотя пыльца не успела загореться. Я выложил остаток коробка в руку маркайюк, и она сомкнула пальцы вокруг спичек.

– Хорошо. Теперь уходите.

Я слышал, как статуя двигалась, пока мы спускались в воду. Оказавшись на острове, я увидел, что маркайюк подняла руки в нашу сторону так же, как святыни в Бедламе, просящие соль. Спички исчезли.

– От таких вещей у меня мороз по коже, – заявил Мартель.

Киспе встревоженно смотрел на маркайюк. Когда кто-то рассмеялся и швырнул в статую кость, желая посмотреть, что она сделает, он вздрогнул. Статуя не двигалась. Рафаэль дотронулся до моей спины, когда мы вышли к камням.

– Вы сможете быстро уйти ночью, если будет возможность? – прошептал он.

– Зависит от того, что вы имеете в виду под словом «быстро». Вряд ли я смогу бежать. Но я пойду туда, куда вы скажете.

– Меньше заговоров, – спокойно сказал Мартель. – Вынужден предупредить вас, что ночью вам не удастся сбежать. Кто-нибудь всегда будет стоять в карауле, поэтому выбросьте эту идею из головы.

Я встревожился. Возможно, Мартель узнал некоторые английские слова, а может, просто догадался, о чем мы могли говорить.

– Рафаэль, иди сюда, – велел он. – Я не хочу есть в одиночестве. Мистер Тремейн?

– Я скоро вернусь. У меня болит нога, – солгал я. Идея притвориться усталым казалась разумным решением, хотя я не подумал об этом сразу.

Рафаэль поднял руку, чтобы привлечь мое внимание, и резко опустил ее в другую сторону. Я скрылся за камнями, чтобы никто не мог выстрелить в меня. Оттуда я увидел, как Мартель потер костяшкой пальца царапину над бровью Рафаэля и спросил, откуда она появилась, словно он не знал, что сам оставил ее. Рафаэль отмахнулся от него, но под его обычной грубостью скрывалась радость. Я опустил голову на руки.

В ту ночь Мартель поставил в караул двоих мужчин – чтобы следить не только за нами, но и за другими людьми. В лесу было тихо, и лишь мелкие животные бегали, оставляя полосы света. В темноте, там, где сгорела пыльца, кто-то щелкал и щебетал. Я долго не мог заснуть, но в лесу не было ни одного следа человека, даже в деревьях, ветви которых были такими широкими, что по ним можно было идти. Рафаэль сел недалеко от меня с книгой, прислонившись спиной к дереву. Я наблюдал за ним через полог палатки. Вскоре он отложил книгу и взял в руки то, что со стороны казалось аккуратным мотком веревки. Рафаэль медленно разматывал его и обвивал веревку вокруг руки. Узелки были аккуратными и почти незаметными. Если бы я не знал, что это такое, то решил бы, что он сматывает клубок. Его запястье, как и всегда, обхватывали четки. Бусины из вишневого дерева щелкали, когда он двигал руками, а крест иногда звенел, задевая пуговицы его рубашки. Звук был таким привычным, что все происходящее казалось менее странным. В конце концов я заснул. Даже во сне я ждал щелчка револьвера Мартеля.