Киллер из шкафа - Андрей Ильин

Иванов Иван Иванович сидел в шкафу три дня. Вначале до утра. Потом до вечера. И снова до утра. И снова до вечера. И опять до утра. Выходил он только пять раз. Четыре глубокой ночью, на цыпочках в туалет. Один — на кухню, где нашел несколько сухих корок хлеба, две банки консервов и увядшую морковь в холодильнике.

Корки хлеба, морковь и консервы Иван Иванович ел в шкафу, стараясь как можно тише кусать и как можно тише жевать. Иван Иванович смертельно боялся, что те, которые учинили всю эту стрельбу, услышат его жевательные движения и придут сюда, к нему, в шкаф. И убьют.

Три раза в дверь звонили и стучали. Но потом ушли, по всей видимости, узнав, что жильцов в квартире уже давно нет. Ушли и больше не стучали.

Наверное, в той квартире, в том шкафу Иван Иванович мог прожить еще месяц, или два, или весь остаток жизни, если бы утром четвертого дня в замочной скважине не заскрежетал ключ.

Иван Иванович сжался в своем платяном убежище и выставил вперед пистолеты, которые не имели патронов, но немного успокаивали.

— Да вы что? — слышал он приглушенные голоса. Женский. И еще один женский. — Когда это было?

— Третьего дня. Ужас что такое было! Из автоматов стреляли! Народу положили! Тьму! Вся лестница в крови была. Еле-еле отмыли. Лестницу отмыли, а ремонтировать стены и потолки, сказали, не будут.

— Почему не будут?

— Потому что, сказали, это они к кому-то из жильцов приходили и пусть тогда жильцы сами и ремонтируют то, что из-за них попортили...

Голоса бубнили еще минут пять. Потом дверь захлопнулась.

Простучали шаги. Иван Иванович приник глазом к щелке между дверцами.

В комнату вошла молодая женщина. На ходу скинула плащ, стянула через голову платье и пошла в сторону ванной комнаты. По всей видимости, женщина откуда-то приехала.

Женщина была не так страшна, как мужчины с автоматами. Иван Иванович облегченно вздохнул. Наверное, жиличка. Сейчас вымоется и пойдет на работу. Илив магазин. И тогда можно будет...

Но женщина не пошла ни на работу, ни в магазин. Она вышла из ванной и как есть, в голом виде упала на постель.

Черт, придется сидеть в шкафу дальше, расстроился Иван Иванович. А ему, как назло, очень захотелось в туалет. Ну просто очень.

Женщина зарылась в покрывало и, сладко потянувшись, заснула. Вот ведь зараза! Ей сладкие сны смотреть, а ему в шкафу мучиться. От переизбытка... чувств.

«Ладно, черт с ней. В конце концов ее шкаф. Ей же хуже! Подожду, сколько возможно, а потом... Час подожду».

Но часа ждать не пришлось. В дверь позвонили.

Иван Иванович напрягся.

В дверь позвонили еще раз. Уже более настойчиво.

Женщина вздохнула, потянулась, посмотрела на часы и села.

В дверь позвонили одним, очень долгим, звонком. А потом застучали.

— Иду, — крикнула женщина, накинула халатик и пошла к двери.

Ну все!

В квартиру, судя по голосу, вошел мужчина. Судя по голосу, мужчина кавказской национальности.

— Вах! — сказал он. — Ты приехала и нэ позвонила! Я ждал, а ты нэ позвонила.

— Ты как здесь? — удивленно спросила женщина.

— Я там, гдэ ты.

Мужчина прошел в комнату. В руках у него была огромная охапка цветов.

— Это тэбэ! — сказал он и взглянул на раскрытую постель. — Ты спала?

— Да. Решила немного отдохнуть и уснула.

Ерунда, слегка успокоился Иван Иванович. Кавалер женщины, кем бы ей ни приходился, его не пугал. Это не убийцы.

Иван Иванович слегка расслабился и, наверное, от этого еще сильней захотел в туалет. Смертельно захотел.

Может, плюнуть на условности? Тут или на условности, или на мочевой пузырь! Причем условности общечеловеческие, а мочевой пузырь свой. Может, пока они лясы точат, сделать свое дело? И все!

Вряд ли они в ближайшее время отсюда уйдут. А терпеть мочи нет.

Иван Иванович осторожно расстегнул штаны...

— Вах, — сказал мужчина, — какая жэнщина! И попытался обхватить подругу за талию.

— Ну погоди, погоди, — сказала она.

— А что такоэ?

— Ты холодный с улицы. Мне неприятно.

— Сэйчас я буду тэплый. Сэйчас я буду горачий как пламэнь!

Грузин прошел к шкафу, на ходу снимая пиджак. И, не отводя влюбленных глаз от подруги, открыл дверцу. Женщина изменилась в лице.

— Что? Что такоэ? — спросил влюбленный грузин. И повернулся.

В шкафу, среди женских платьев, стоял незнакомый мужик. Штаны у него были расстегнуты. Из штанов...

— Это кто? — спросил грузин.

— Это? Не знаю! Первый раз в жизни вижу, сказала женщина.

Грузин еще раз посмотрел на мужика. На расстегнутые штаны. На женщину. На раскрытую постель...

— Кто это? — повторил он, но уже с другими интонациями. — Говоры!

— Я здесь случайно, — сказал Иван Иванович.

— Ты совсэм молчы! Откуда у тебя мужик в шкафу? А ты голая?!

— Ну не знаю я. Чем угодно клянусь. Я только что приехала и спать легла...

— И мне не позвоныла?

— Я уснула. Ну честно говорю — уснула...

— Ты уснула, а он в шкафу. Бэз штанов.

Больше все эти препирательства Иван Иванович терпеть не мог.

— Извините, — сказал он и вышел из шкафа.

— Кого извинитэ? Ты куда? — начал набирать голос приходящий в себя грузин.

— Я в туалет. Я сейчас приду, — скороговоркой пробормотал Иван Иванович, быстро проскользнув мимо растопыренных, пытающихся его поймать рук.

— Ты так?! Да! Я тэбэ — любов. Я тэбэ — цвэты. Я тэбэ — дэньги. А ты мужика? Так, да!!!

Иван Иванович захлопнул дверь в туалет и остановился возле унитаза. Уже ни о чем, кроме унитаза, не думая.

— Открой! Слышишь?! Я тэбя сэйчас убыват стану, — орал из-за двери и стучал в дверь разбушевавшийся грузин. — Ты моя жэнщина...

По мере опустошения переполненного мочевого пузыря Иван Иванович все более здраво осмыслял сложившуюся ситуацию.

Да, нехорошо получилось. Мужик пришел к своей бабе, а там в шкафу другой мужик, причем с расстегнутыми штанами. Черта с два здесь что объяснишь.