Заговор - Сергей Сергеев

Стоит ли ставить на «хромую утку»? А никто и не ставит! Россия просто обратится к законным властям и потребует принять превентивные меры против террористической атаки.

А если от окружения Мушаррафа информация утечет к террористам? К тому же передача конфиденциальных сведений Пакистану вызовет, если об этом станет известно, недовольство и протесты Индии, традиционного российского союзника в Южной Азии и на мировой арене.

Самим нанести удар по базе в Пакистане или провести спецоперацию? Но это крутая смена российской стратегии в Азии. Готова ли Россия к прямому вмешательству и стоит ли это делать?

– Вопросов много, – заметил директор, чтобы как-то прервать затянувшуюся паузу.

– Я знаю, – сказал президент. – Но каспийская встреча должна состояться. Пусть не думают, что нас можно запугать.

Директору стало ясно, что все варианты взвешены, просчитаны и решение уже принято.

Окончательное и бесповоротное.

* * *

– Откуда у вас эти сведения? – Мушарраф строго посмотрел на одного из богатейших людей Пакистана, Абдула Азиза, только что сообщившего о готовящемся захвате авиационной базы.

– Мне передали эту информацию мои старые и надежные друзья из арабских стран, – сказал Абдул Азиз. – Они крайне не заинтересованы в том, чтобы с территории Пакистана безнаказанно действовали террористы. А уж если террористы захватят авиационную базу и ударят по Тегерану, то нашей страны вообще не будет. Ее уничтожат! Этого не хочет ни один из правоверных.

Мушарраф предчувствовал, что нечто подобное должно было случиться. Экстремисты вплотную подошли к тому, чтобы попытаться завладеть Пакистаном и его ядерным оружием. Убийство Беназир – только первый шаг и сигнал к более масштабным акциям.

Понятно, что консервативных арабских владык, заинтересованных в спокойной обстановке и процветающем бизнесе, это не устраивает, не считая, конечно, тех, кто хотел бы нагреть руки на потоках крови.

– Я очень благодарен за информацию, уважаемый. Она исключительно полезна. Можете быть спокойны. Я приму все необходимые меры, – заверил Мушарраф.

– Когда? – требовательно спросил Абдул Азиз.

– Уже сегодня вечером.

Полковник Маджид командовал авиационной базой второй год. Еще дольше продолжалось его сотрудничество с бывшим коллегой, занимающимся торговыми сделками со странами Арабского Востока.

Во время своих встреч, превращавшихся не только в вечера воспоминаний, но и в исповедальные беседы, Маджид догадался, что бывший сослуживец работает на Шейха Анвара и занимается не только торговлей.

К этому открытию полковник отнесся совершенно спокойно. Он был убежден, что ядерное оружие необходимо применить для того, чтобы поставить на место Индию, поднять престиж Пакистана в исламском мире, не на словах, а на деле войти в число его лидеров.

Он не верил, что «прогнивший Запад» способен дать адекватный ответ ядерному удару, тем более сейчас, когда стала очевидной безысходность военных операций Америки в Ираке и Афганистане.

Сотрудничество с бывшим коллегой было очень выгодным, но все его прелести должны были раскрыться в самое ближайшее время. Маджид получил твердое обещание, что если он поможет захватить базу и в нужный момент нанести ядерный удар по столице соседнего Ирана, то его ждет как минимум пост главкома ВВС, а возможно, и военного правителя.

Мечта казалась близкой к осуществлению. Два дня назад ему сообщили, что ядерная боеголовка будет доставлена на базу военным конвоем, а ему останется только отдать приказ о ее размещении на борту бомбардировщика с надежным экипажем. Правительство Пакистана будет поставлено перед фактом – узнает о произошедшем уже после того, как боезаряд взорвется над иранской столицей.

Этот сценарий был тщательно подготовлен. Семью Маджида под благовидным предлогом вывезли в один из арабских эмиратов. На случай провала операции и других осложнений предусматривался отход под прикрытием группы верных ему офицеров-исламистов к афганской границе на территорию, контролируемую боевиками «Аль-Кайеды».

Последним аргументом послужили представленные полковнику доказательства, что Америка готовится к вводу войск на территорию Пакистана и только превентивный ядерный удар остановит вторжение оккупационной группировки.

Маджид распорядился усилить охрану базы и взять под особый контроль дорогу, по которой ожидался конвой с ядерным грузом. О его приближении должен был поступить сигнал по радио, однако пока эфир был чист, не считая обычного информационного шума.

Разгоряченный приготовлениями полковник ожидал, что акция начнется через два-три дня. Он чувствовал себя бодрым и уверенным. «Хватит кланяться чужим богам. Пора восстановить справедливость и достоинство».

Подождав еще два часа и проверив исполнение приказов, полковник на джипе подъехал к небольшому домику, в котором размещалась его служебная квартира. В теплое время года он любил посидеть в шезлонге, установленном на газоне перед домом, и почитать газету или послушать радио, а иногда просто предаваться размышлениям. Сейчас для этого было слишком холодно.

В доме Маджиду показалось непривычно пусто и неуютно. На коврике перед кроваткой валялась игрушка, забытая младшим сыном. Маджид не убирал ее и аккуратно обходил всякий раз, когда оказывался в детской.

Он собирался спать, когда услышал подозрительную возню возле двери. Через мгновение в дом ворвались люди в черной униформе – одновременно через центральную дверь и окна.

Маджид остался лежать с простреленной головой в кресле. «Убит при задержании» – будет написано в рапорте командира спецгруппы, получившего строгий приказ живыми указанных лиц не брать. Зачем лишние свидетели?

В тот же вечер были уничтожены на месте шестнадцать офицеров – участников заговора, а также около тридцати военнослужащих, охранявших базу. Никто из нападавших не пострадал.

Распоряжением президента Пакистана были заменены старшие офицеры в местах хранения ядерных боеголовок, а также отправлены в отставку и заменены некоторые командиры авиационных баз.

Конвой с ядерной боеголовкой, которого так ждал Маджид, на дороге не появился. Его попросту не было.