Мачеха для Золушки - Нина Васина

К десяти утра на следующий день Дездемона решила устроить совместный завтрак – никаких индивидуальных приемов пищи на террасе, в ванной, в постели или вообще – в голубятне. Ее почин горячо поддержала крестная. Остальных пришлось тащить за накрытый стол почти силой.

Маринка с Иринкой просто засыпали над тарелками. Вчера поздно вечером Дездемона как могла объяснила, что их гостья не может стать третьей женой Виктора Филимоновича, потому что имеет одновременно и грудь, и мужской член, но предпочитает появляться на людях в женском образе, чтобы сбить с толку налоговых инспекторов и иностранную разведку. Про разведку она ввернула наобум, когда девочки совсем замучили ее вопросами – зачем это нужно, и, как всегда, попала в самую точку.

Естественно, после такой информации девочки долго перебирали всевозможные варианты удобств и неудобств подобного существования.

Виктор Филимонович тоже с большой неохотой пожаловал на семейный завтрак, поскольку провел эту ночь на матраце не один – с Дездемоной, и так утомился, что в шестом часу утра хорошенько покушал. А поскольку он съел все, что нашел съедобного в холодильнике, то к десяти часам, естественно, не испытывал никакого аппетита.

Садовник Елисей сердцем чуял неприятности в таком сборище поутру, к тому же он сразу предупредил, что никаких ворон поблизости не потерпит. Пришлось накрыть стол не под яблоней, как хотела Дездемона. И не на террасе, как предлагала крестная. А в доме, в столовой.

Сначала все шло хорошо. Медея даже снизошла до краткого описания их первой встречи с Виктором Филимоновичем. Тактично и в общих чертах. Основное время заняло описание четверых друзей, спасателей в парижском аэропорту.

– Я еще измерил твою щиколотку, – вступил в разговор и хозяин, когда почувствовал, что не испытывает больше никакого стеснения в присутствии Медеи.

– Разве? – удивилась она.

– Отличный образец человеческой особи, отличный, – похвалил Елисей. – Как вам удается поддерживать тело в таком прекрасном состоянии?

– А видели бы вы ее подругу РуПола! – удачно ввернул Филимон.

– Ты видел РуПола? – проснулись старшие сестры. – Близко?

– Мы ужинали все вместе в Париже, – небрежно бросил отец. – Кстати, Вольдемар так нервничал в его присутствии, что впал в обжорство.

– Давайте же наконец поговорим о семейных проблемах, – неожиданно вмешалась крестная.

– Разве у нас есть проблемы? – попробовал осадить ее хозяин.

– Да нет же, Виктор Филимонович, у нас мало времени, а проблем особых нет. Щиколотка – это, конечно, интересно, но Модест приехал сюда совсем не к вам.

Над столом нависла тишина.

– Модест? – переспросил Виктор Филимонович. – Какой еще Модест?

Зойка попробовала сгладить непредвиденную выходку крестной.

– Пап, я как раз хотела тебе сказать…

– Я не понимаю, где здесь Модест! – закричал Филимон, за секунды оказавшись на грани срыва.

Дездемона тут же подошла и стала позади него, положив руки на плечи.

Медея, наклонившись, тихо спросила у крестной:

– Зачем вы лезете не в свои дела?

– Как это – не мои? – оскорбилась та. – Я крестная Зои, имею право перед смертью уладить все семейные вопросы.

– Перед смертью, слышите? – оживился Виктор Филимонович. – Она умирает! Когда, уважаемая? Когда же?

– Моя семья вас не касается, – заявила крестной в лицо Медея.

– Ошибаешься. Если бы не я, ты бы никогда не увидел свою дочь!

– У кого – дочь? – встал Филимон.

– Сядь, – усадила его Дездемона.

Медея потемнела глазами и проговорила сквозь стиснутые зубы:

– Вы – Аделаида Парфенова? Это так?

– А если так, тогда – что? – усмехнулась крестная.

– Тогда вы не смеете ни словом, ни жестом прикасаться к моей судьбе! Вы, бросившая своего сына в родильном доме, пытаетесь теперь предъявить какие-то права для решения моих семейных вопросов?

– Ладно, – кивнула крестная. – Так тому и быть.

Взялась пальцами за щеки и оттянула их в стороны. А потом… Сняла нос и положила его рядом с тарелкой.

Все застыли в столбняке. Только хлопотунья Дездемона со стоном свалилась на пол в обмороке.

Примечательной была реакция Елисея. Он вскочил и бросился осматривать лежащий на столе нос, вернее, накладку на нос, пока крестная не спеша сняла еще по куску со щек и что-то снизу подбородка. Все это было аккуратно сложено на столе рядом с тарелкой.