Три доллара и шесть нулей - Вячеслав Денисов

– Молодой человек, разберитесь со мной в первую очередь. Это недоразумение чистой воды, я уважаемый в городе человек и попал сюда совершенно случайно. Давайте, я заплачу быстро штраф и уйду...

– Гнида продажная... – послышалось в глубине клетки.

Эйхель велел помощнику отомкнуть замок и повел «случайного гражданина» к себе, на второй этаж.

Через час часы покажут семь вечера. Около двух часов разбираться с этими, «свободолюбивыми». А потом ехать на КП «Стела», где бдительные сотрудники ГИБДД умудрились задержать машину, которая в розыске во Владивостоке. Банальный подсчет человеко-часов, выполняемых капитаном Эйхелем за сегодняшний день, дает поразительный результат. Домой он попадет не раньше двенадцати ночи.

– Ладно, гражданин... – Гена распахивает папку. – Начнем и быстро закончим. Ваши фамилия, имя и отчество.

– Полетаев Николай Иванович. Вы поймите, начальник, я сидел на лавке и ждал женщину! Если бы я знал, кто на этой лавке собирается... Может, она поэтому и не пришла, как думаете?

– Как, вы сказали, ваша фамилия?..

– Полетаев. Полетаев Николай Иванович. Вы только скажите, куда идти и где платить штраф. Как за нарушение ПДД? В Сбербанк?

Эйхель покусал губу. Как-то сразу позабылись и «Марк-2», и раздражение, и усталость. Полетаев... Вот это да. Не знаешь, где найдешь, где потеряешь...

– А где вы проживаете, Николай Иванович?

– За городом, в своем доме. – Николай Иванович назвал адрес. – Но мой дом, к сожалению, подвергся нападению, я об этом сообщал, да и вы, наверное, в курсе. Сейчас в гостинице живу, пока ремонт идет.

– Понятно...

По крайней мере, день не прошел даром. Есть возможность помочь Пащенко, а это значит, что хотя бы один плюс в копилку сегодняшнего рабочего дня положить можно. Прокурор просил, в случае обнаружения Полетаева, не заниматься самодеятельностью и не проявлять ненужных инициатив. Ну что ж, он так и сделает. Сейчас для проформы испишет бланк объяснения, который потом окажется в урне, позвонит Пащенко и, когда тот приедет, выпустит Полетаева. Просьба выполнена, Полетаев оказывается в руках прокурора вместе со своим «достоянием». Узнать бы, что за «достояние», которым он не хочет делиться с государством...

Но нельзя. Раз Вадим Андреевич сам не сказал, значит, не нужно и нос свой совать в чужие тайны. Секреты хороши, когда они не являются достоянием прокуратуры.

Закончив с писаниной, Эйхель, вопреки ожиданиям Николая Ивановича, вернул его в клетку. Единственным утешением стали слова оперативника о том, что «сейчас по базе данных информационного центра вас проверим и отпустим». В дежурке, на стене, висели часы. Они показывали Николаю Ивановичу время, заставляя волноваться все сильнее и сильнее с каждой минутой. До встречи с курьером у банка «Империя» оставалось каких-то полчаса. Он успеет, если его выпустят не позже чем через пятнадцать минут...

Быстро поднявшись к себе, Генка набрал номер Пащенко...

«Волга» со Струге и Пащенко находилась на полпути к кинотеатру «Искра», когда в кармане прокурора снова зазвучал Чайковский. Через секунду, заглушая ее, в пиджаке судьи заиграла электронная версия «Желтой подводной лодки» «Битлз».

– Они что сегодня, с цепи все посрывались?! – изумился Пащенко, свободной от руля рукой шаря в кармане.

– Слушаю, – ответил более ловкий Струге.

– Это Гранцев, Антон Павлович! Узнали?

– Да как вас не узнать?! Слушаю вас!

– Понимаете, я провел небольшой анализ и понял одну простую истину. Эти отрывки текста разбросаны по тетради не бессмысленно, а являются частями общего текста, который мог быть сознательно скрыт от глаз. Взору представляется лишь видимая часть айсберга, а основная часть информации находится как раз в промежутках, обозначенных пробелами...

– Да!! – рявкнул Вадим.

– Это я, Вадим Андреевич, Гена!

– А-а! Привет, старина! Слушаю тебя...

– Тут такое дело... Вы меня о Полетаеве спрашивали. Ну, пощекотать, где нужно, поспрашивать... Он сейчас у меня в «дежурке» сидит.

– Что?! – Вадим едва не выронил трубку из рук. – За что его?!

– Да так... Пел немузыкально, рисовался...

– Отлично! Умница, Гена, держи этого пассажира в вагоне, пока я не приеду!

– Да нет вопросов! Кроме одного...

– ...Если вы говорите, что знаете, о чем в тексте идет речь, то это, кроме Бауэра, может знать еще кто-то! – тараторил Гранцев в ухо судье. – Значит, немец ехал в Тернов, чтобы показать записи этому человеку. Знаете, я не силен в тонкостях сыска, но мне кажется, что тут попахивает банальным шантажом...

– ...Какой вопрос, Гена?!

– Что за «достояние» этот тип прячет от страны? – осторожно справился Эйхель.

– Картину, Гена! Баснословно дорогую картину! Из-за нее убили человека, и произошел целый ералаш событий! Если выгорит дело, свою ветку из лаврового венка ты получишь обязательно! Я гарантирую тебе это! А сейчас ни в коем случае не выпускай его, понял?! Ты понял, Эйхель?!

– Вы просто молодчина, Гранцев! – Антон впервые в жизни видел такого настырного и одновременно, что крайне редко, умного молодого человека. – Вы просто молодец!!

– Антон Павлович... – Голос переводчика был глух и потому странен. – А кто это рядом с вами разговаривает?..

– Это Вадим Андреевич.

– Он сейчас сказал – «Эйхель»?..

– Да, – подтвердил Струге. – Совершенно верно. Эйхель – это фамилия нашего оперативника из ГУВД. Да вы слышали об этом человеке! О нем Мариноха говорил. А в чем дело?

– Я только сейчас подумал... «Эйхель» переводится с немецкого как «желудь»...

Повесив трубку, Генка сжал челюсти так, что у него побелели желваки. Он подошел к сейфу, вынул пистолет, сунул его за пояс, в «летнюю», невидимую, кобуру, захватил запасной магазин и вышел из кабинета.

Прошел на первый этаж, шагнул в «дежурку» и бросил на стол помощнику исписанный бланк протокола объяснения.

– Освободи этого.

Помощник пробежал лист глазами и покачал головой:

– Гена, мы его еще по ИЦ не «пробили»...

– Я это уже сделал, – перебил его опер. – Он чист, как слеза девственницы.

Пожав плечами, помощник поднялся со стула, достал из кармана ключи и направился к клетке.

Оперу виднее...