Китаец - Хеннинг Манкелль

Сейчас, в самолете на пути в Хельсинки, она думала, что все случившееся в тот раз было затяжным страхом. На краткий миг она ощутила себя участницей порыва, который, быть может, способен сдвинуть земную ось. Но в остальном только изнывала от страха.

Надо будет спросить у Карин. Интересно, она тоже боялась? Китайский рай, о котором она мечтала, — самое подходящее место, чтобы получить ответ на этот вопрос. Возможно, вообще удастся лучше понять то, что составляло тогда смысл ее существования?

Она встрепенулась, когда самолет пошел на посадку в Хельсинки. Шасси коснулось бетонной полосы — через два часа отлет в Пекин. Биргитта села на диван под старинным самолетом, подвешенным к потолку в зале отлетов. В Хельсинки было холодно. За большим окном, выходящим на ВПП, она видела клубы дыхания наземного персонала. Вспомнился последний разговор с Виви Сундберг, состоявшийся несколько дней назад. Биргитта спросила, есть ли у них фото, распечатанные с пленки из камеры наблюдения. Распечатки были, и Виви даже не поинтересовалась зачем, когда Биргитта попросила прислать ей портрет китайца. На другой день увеличенный снимок лежал в ее почтовом ящике. А сейчас находился в сумке. Она достала фото из конверта.

Среди миллиарда людей есть и ты, думала Биргитта. Но я никогда тебя не найду. Никогда не узнаю, кто ты. Назвался ли подлинным именем. А главное, не узнаю, что ты делал.

Она медленно пошла к выходу на пекинский рейс. Там уже собирались ожидающие пассажиры. Половина — китайцы. Здесь начинается кусочек Азии, подумалось ей. В аэропортах границы сдвигаются — становятся ближе и в то же время остаются далеко.

В самолете у нее было место 22С. Рядом сидел смуглый мужчина, сотрудник одной из британских фирм в китайской столице.

Они дружелюбно перекинулись словечком-другим. Однако ни он, ни она не имели намерения углубляться в беседу. Биргитта уютно устроилась под своим пледом и ощутила, что лихорадочное возбуждение сменилось другим чувством: кажется, она отправилась в путешествие, не подготовившись как следует. Что, собственно, она будет делать в Пекине? Бродить по улицам, смотреть на людей и посещать музеи? Карин Виман, скорее всего, не сможет уделить ей много времени. Н-да, в ней явно уцелело кое-что от неуверенной бунтарки.

В этом путешествии я должна увидеть самое себя, думала она. Я не собираюсь заниматься бессмысленными поисками китайца, который сорвал с бумажного фонаря красную ленточку, а затем предположительно убил девятнадцать человек. Я начала соединять свободные концы нитей, составляющих жизнь человека.

Примерно к середине семичасового перелета она стала смотреть на свое путешествие с надеждой. Выпила несколько бокальчиков вина, съела поданный обед и все нетерпеливее ждала прибытия.

Однако получилось не так, как она себе представляла. Как только они вошли в воздушное пространство Китая, капитан сообщил, что из-за песчаной бури посадка в Пекине невозможна. Они сядут в Тайюане и дождутся улучшения погодных условий. После посадки их доставили на автобусе в холодный зал ожидания, где сидели молчаливые закутанные китайцы. Из-за разницы во времени навалились усталость и легкое недоумение: каково же первое впечатление от Китая? Ландшафт укрыт снегом, аэродром окружен холмами, на близлежащей дороге — автобусы и запряженные волами повозки.

Спустя два часа песчаная буря в Пекине утихла. Самолет взлетел и вскоре снова совершил посадку. Когда Биргитта Руслин миновала все контрольные посты, она увидела ожидающую Карин.

— Прибытие бунтарки, — сказала Карин. — Добро пожаловать в Пекин!

— Спасибо. Только я еще не осознала, что вправду нахожусь здесь.

— Ты в Срединной империи. Посредине мира. Посредине жизни. Сейчас поедем в гостиницу.

Вечером этого первого дня она стояла на девятнадцатом этаже гостиницы, в номере, который делила с Карин. И с трепетом ожидания смотрела на сверкающий огнями огромный город.

В другом высотном доме в этот же час стоял у окна мужчина, смотрел на те же огни, что и Биргитта Руслин.

В руке он держал красную ленточку. Когда за спиной послышался негромкий стук в дверь, он не спеша обернулся навстречу посетителю, которого с нетерпением ожидал.