Улыбка 45-го калибра - Дарья Донцова

С гудящей головой я приехала в Ложкино и налетела на РитуЗамощину. На этот раз у нее на голове красовался сильно завитой ярко-рыжийпарик. Ритка стала в нем похожа на легенду российской эстрады Аллу Пугачевувремен исполнения песни «Паромщик».

Не успела я войти в холл, как Замощина, тряся кудрями,полетела ко мне с воплем:

– Иди сюда, будешь его держать.

– Кого? – устало спросила я. – Очередного твоего жениха?

– Скажешь тоже, – вскипела Ритка, – мне мужики не нужны!Масика, естественно. Смотри, что я ему купила.

И она жестом фокусника извлекла из сумки нечто пушистое,серое, больше всего похожее на шкурку, снятую с кролика.

– Замечательная вещь, – тараторила Ритка, – мой бедныйсыночек совсем измучился, лежит в коробке с жуткими морскими свинками.

– Это щенки и котята!

– Уроды, – отмахнулась Рита, – сейчас мы его оденем.

– Зачем? И во что?

– Да вот, – трясла передо мной куском непонятного мехаподруга, – купила по случаю, страшно дорогая вещь, комбинезон для кошки изнорки.

– Комбинезон из кошки для норки? – обалдело повторила я,чувствуя, как к голове подбирается мигрень.

– Издеваешься? – налилась краснотой Ритка. – Это шуба длякота! Из норки!

– Зачем? У кошек своя отличная есть!

– Ты ненормальная, – заорала Ритка, – да, да, совсембольная! Это для Масика, он же лысый.

– А-а-а, – протянула я, – надо же, до чего додумались, шубыдля кошек!

– Во-первых, их шьют для сфинксов, – пояснила, успокаиваясь,Замощина, – а во-вторых, для больных и старых животных. Вот, купила сыночку, аон одевать себя не дает. Придется тебе его держать, а я начну комбинезончикнатягивать.

«Вовсе даже не стану помогать», – хотела было ответить я, новслух отчего-то произнесла совсем другое:

– И что, эти прикиды только из норки шьют?

– Почему? – удивилась Ритуська. – Бывают разные, дажевязаные, но из норки самый дорогой, а у Масика все должно быть наилучшее.

Кто бы сомневался! Естественно, для милого сынка и сережкуиз ушка.

– Сколько же стоит шубенка?

– Пятьсот баксов.

Я уронила на пол одежонку.

– Сколько?

– Пятьсот долларов, – повторила Замощина.

– Да за такие деньги тебе шубу купить можно!

– Мне для Масика денег не жаль.

– По-моему, он мог обойтись вязаной фуфаечкой, – протянулая.

– Вот сама и ходи в кофте по холоду, – вызверилась Рита, – амой сыночек…

Я безнадежно поплелась на второй этаж в свою спальню. ЛысыйМасик, очевидно, весьма комфортно чувствовал себя в стае щенков, потому чтостоило начать выуживать его из ящика, как он принялся раздраженно шипеть.

– Кисонька моя, лапонька, пусинька, пойди к мамусечке, –засюсюкала Рита, – сейчас тебе станет уютненько. Эй, Дашка, пихай ему ноги врукава.

Я попыталась засунуть лапы Масика в сшитые куски меха. Кудатам. Кот извивался, царапался и плевался.

– Давай, держи его, – велела Ритка, – ничегошеньки не можешьсделать, беда с тобой.

И она сунула мне разгневанного Масика.

– Кисонька, дусенька, не дергайся, мамочка хочет как лучше.

Да уж, родители вечно норовят улучшить жизнь своих деток,только последние, как правило, сопротивляются изо всех сил. Вот и Масиксовершенно не собирался надевать на себя дорогой комбинезон.