Бриллиант в мешке - Юлия Винер

Школа все еще бастует, и Ицик охотно пошел со мной, понес мой ходунок. По лестнице я кое-как сполз с палкой, а внизу мы поменялись, и я на ходу.

И как это ни одна из баб до сих пор не вывела меня погулять! Всего пару недель я на улице не был, а как чудесно! Не считая только балалайки, которая опять трендит.

Голова сильно закружилась, пошатывать меня начало, но постоял немного, и ничего.

Прошли мимо балалая, подошли близко, я между нами для безопасности Ицика пустил и, не останавливаясь, громко сказал:

– Я на тебя в суд подал, жди повестки.

Реакции с его стороны ждать не стал, но вперед могу сказать, что больше мы его там не слышали и не видели.

А в остальном – очень хорошо на улице! Полно молоденьких девочек с голыми пузиками. То есть с моральной точки зрения я эту моду осуждаю, потому что неприличие, и Галине всегда то же говорю, но как приятно иной раз посмотреть! Оно бы потрогать и еще лучше, но говорю же, рано я родился, в моем возрасте уже не дадут. А в мое время где на красивый женский живот удавалось поглядеть? И в постели-то не всегда, многие стеснялись, притом и живот не всегда сам выбираешь, а какой удастся. И обязательно на нем красные полосы вдавлены от резинки от трусов. А сейчас все наружу, причем выставлены самые отборные! Животики гладкие, беленькие либо темненькие, пупочки маленькие, кругленькие, и для красоты еще украшение внутрь вделано, шарик серебряный или колечко. И как только не боятся колечки вставлять? А ну кто дернет – ведь вырвет полживота!

Вот бы в такой пупочек да один из моих камушков…

Жаль только, что мода такая дурацкая вещь. Куда молоденькая тоненькая с гладким брюшком, туда же и толстомясая со своими телесами. Вывесит из-под куцей блузочки запасное колесо вокруг бедер и идет довольная. По телевизору это сегодня называется: женщины, любите свое тело. Она, значит, любит, а мне на это смотреть?

Но на этих можно и глаза закрыть, а в целом грех жаловаться, приятно. Теперь жду, когда жопки свои тугие начнут выставлять, непременно начнут, вот только не знаю, дождусь ли.

Беда в том, что из всей моей прогулки только это и было приятного.

Дура-врачиха рецепта на перкосет тоже не дала! Я, говорит, советую вам ограничиться вольтареном, который вы обычно принимаете. А если сильно разболится, возьмите… ну, ясное дело, акамол форте, вот вам рецепт. Да говна-пирога, что вы мне все свой акамол суете? Перепроизводство его в стране, что ли?

И осталась мне последняя надежда.

Не хочется, но надо.

На рынке есть маленькая аптека, где я раньше часто отоваривался, а теперь никогда не заглядываю. И там работает аптекаршей одна моя прежняя приятельница, не та, что сейчас изредка позванивает, а до нее. Курчавая такая небольшого роста Инесса из Черновиц, правда, чуть старовата. Привязанность у нее возникла или замуж очень хотелось, не знаю, но настаивала, чтоб я ушел к ней. А я, в отличие от Татьяны, гулять гулял, но об развестись и в мыслях никогда не было. Ну, и расстались не совсем мирно, а я этого не люблю, предпочитаю всегда по-хорошему. Поэтому и не захожу, но, может, думаю, теперь ничего.

– Веди меня на рынок, – говорю парню.

37

Я на рынке со многими здороваюсь, но больше всего симпатизирую двоим.

Один Йихья, родом из Йемена, держит басту с сухофруктами, орехами и семечками. Серьезный такой пожилой мужичок, аккуратный всегда, выбрит, как на свадьбу, и вообще любит все красивое. Твоя жена, сказал раз, это украшение жизни мужчины. Настоящая царица Эстер. Какая, к черту, Эстер, смеюсь, когда она у меня даже не еврейка, а русская. Ну и что, говорит, русская не может быть царицей?

Водил меня к себе домой, там же, над рынком, все хотел меня научить произносить иврит по-ихнему. Всем бы ты, говорит, хорош был, но меня очень раздражает твой ашкеназит, ашкеназское произношение, значит.

Ничего из его обучения, ясное дело, не вышло, но квартира у него очень красивая. Полно красивых вещей, вазочек всяких, статуэток, вышивок, букетов с искусственными цветами, настольная лампа замечательная в форме трех голых женщин с факелами.

Я бы, конечно, таких вещей в доме держать не стал, но они с женой всю жизнь собирали, ему нравится – ну и на здоровье. Одна штука там даже мне по вкусу пришлась, такая банка с темно-красной тягучей жидкостью, а в ней медленно перетекают один в другой пузыри такой же жидкости, только разных цветов, и не смешиваются между собой, а только все время меняют форму. Можно долго стоять и смотреть! Он мне ее чуть не подарил, но я видел, что он сам очень это любит, и не взял. Наоборот, предложил ему коврик сплести в подарок, но он грустно так говорит: да нет, спасибо, с тех пор как жена Малка умерла, у меня всякий интерес к этому пропал.

Прохожу я мимо него, а он обеими руками мне машет, активно зазывает к себе и кричит: что это с тобой? Иди сюда! К тебе важный разговор! Но я торопился в аптеку и только махнул ему издали в ответ.

А второй мой приятель – Матитиягу. Один только я и зову его Матитиягу, так-то он просто Моти, но мне жалко портить такое шикарное имя.