Искатель, 1998 №7 - Даниэль Мусеевич Клугер

После этого он заговорил с инспектором так же холодно и отчужденно, как и тот с ним. Наконец его и Маркина отпустили — с большой неохотой. Они сели в маркинскую «Субару», раскалившуюся под прямыми лучами солнца.

— Куда едем? — спросил Алекс, включая кондиционер. Натаниэль шепотом выругался.

— Ты чего?

— Горячо! — ворчливо ответил Розовски. — Не мог оставить машину в тени?

— Торопился.

— Что-то не похоже… Едем в аэропорт. У меня там еще одно дело.

Алекс тронул с места.

— Между прочим, — сказал он минут через десять, — ты обещал по дороге рассказать. Итак?

— Итак… — Розовски с наслаждением закурил. — Итак… Все началось с того, что в России прокатилась мощная волна ограблений пунктов обмена валют. Два года назад. Собственно, в нынешней криминальной обстановке это не могло вызвать особого любопытства. Когда каждый день что-нибудь взрывают, где-нибудь стреляют… Сам понимаешь. Странным, пожалуй, было только одно.

— Что именно?

— Когда инспектор Алон получил из Москвы ответ на запрос, касающийся Александра Ведерникова, — оттуда же мы получили и сведения о том, какая сумма в общем была похищена. Двадцать миллионов. Сам понимаешь, сумма невероятная. И речи не могло идти о том, что это обычные грабежи. Плюс невероятно дерзкий характер ограблений. Для полиции нашей, впрочем, в этом не было ничего невероятного, учитывая ту информацию, которую они получают из газет и по телевидению об уголовном беспределе в России. А для меня это оказалось пунктом номер один.

— Ясно.

— Вторым пунктом стал список банков, которым принадлежали эти пункты и которые оказались в итоге пострадавшими. Очень странный список.

— В чем странность?

— В том, что этот список оказался точной копией соучредителей финансовой компании «Ари» — с российской стороны.

Маркин присвистнул:

— Ничего себе!

— Ты за дорогой следи, — посоветовал Натаниэль. — Чуть не вписался в грузовик.

— Не волнуйся, чуть-чуть не считается… — Он некоторое время сосредоточенно лавировал между громоздкими грузовиками и автобусами, пока не свернул на улицу с менее интенсивным движением. — Вот, порядок. Дорога будет немного длиннее, зато спокойнее. А откуда ты взял список?

— Покойный Розенфельд позаботился, — пояснил Натаниэль. — С помощью письма, которое я по забывчивости так и не удосужился отдать Ронену. Теперь уж в этом нет смысла.

— Письма? — Алекс удивленно хмыкнул. — Которое ты нашел в номере Соколовой? Я его тоже читал. А собственно говоря, что там такого было?

— Там говорилось о портрете несколько раз. Дескать, портрет — всего лишь отражение внешних черт человека. А вот в глубине… Или что-то в этом роде.

— Ну и что?

— Портрет был наклеен на картонный планшет. Яша Левин этим не занимается, он рисует просто на бумаге. И в таком виде отдает заказчикам. Как портрет Бройдера-Ведерникова.

— Ну и?..

— Побывав в Москве, Розенфельд, видимо, догадался о том, что с компанией, названной его именем, не все гладко. Он составил списочек учредителей и сумм, вложенных ими первоначально Список этот хранился у его бывшей жены. А она привезла его с собой в портрете. Идиотский способ хранения, но, как видишь, он оправдал себя.

— Мог бы и не оправдать, — заметил Маркин.

— Мог, — нехотя согласился Розовски — Но ты ведь хочешь узнать все по порядку, а сам то и дело перебиваешь.

— Больше не буду.

— Так вот, несколько банков — совсем, кстати, немного — инсценировали серию ограблений валютных пунктов. Причем, не только в Москве, иначе оказалось бы, что в этих пунктах хранились слишком большие суммы. Затем эти же банки учредили финансовую компанию «Ари». Компанию… как бы это сказать… одноразового употребления.

— То есть?

— Ну, помнишь, как у Шекспира в «Макбете» Банко говорит о ведьмах: «Пузыри земли». Появились — лопнули. Вот и эта компания. Появилась, подержала некоторое время нужную сумму на своих счетах, перевела эту, аккумулированную ею сумму в нужный момент в нужное место — и объявила о своем банкротстве. Ясно?

— А сумма, значит, появилась от грабителей?

— А никаких ограблений и не было. Ты не очень внимательно слушаешь. Инсценировка. План, по словам Бройдер-Ведерниковой, принадлежал Моше Левински. Один из центральных исполнителей — Александр Ведерников, ставший у нас в Израиле Шмуэлем Бройдером.

— И Розенфельд ни о чем не знал?

— Во всяком случае, до своей поездки в Москву, около полугода назад. Видимо, и он обратил внимание на сходство списка жертв ограблений с составом учредителей компании.

— То есть он что-то копнул?

— Естественно.

— Зачем?

— Затем, зачем согласился дать новой компании свое имя. Ты же сам не так давно предположил, что связан этот его шаг был с желанием произвести впечатление на дочь. Соответственно, зная о не очень красивых историях, время от времени происходящих с российскими финансовыми учреждениями, он решил повнимательнее рассмотреть, что собой представляют его партнеры.

— И что же — понял?

— Думаю, да. Поэтому и включил в страховой полис пункт об убийстве.

Некоторое время они ехали молча.

— Кстати, — сказал вдруг Натаниэль, — тебя все еще интересует, почему именно Габи?

— Интересует.

— Моше встретил его в Турции. Помнишь, наш Габи на Песах ездил в Марморис?

— Помню.

— Тогда же там отдыхало руководство компании «Интер»: Левински с женой, Яновски, прочие… Не было только Розенфельда, находившегося в Москве. Так вот, они жили тогда в одном и том же отеле — «Элеганс», как ты правильно отметил… В казино Моше обратил внимание на азартного молодого парня, которому не повезло в рулетку. Они познакомились. Впоследствии, разрабатывая свой план убийства Розенфельда, Моше вспомнил об этом знакомстве — идеальная кандидатура (с его точки зрения): работает в детективном агентстве, имеет дело с русскими, нуждается в деньгах. И никого не знает. Разумеется, Габи забыл о случайном знакомстве в казино отеля «Элеганс» в турецком городе Марморисе. А вот Левински, когда решил избавиться от Розенфельда, — вспомнил. И разыграл для начала спектакль со слежкой за подозрительным мужем. Дальше ты все знаешь.

— А как насчет Галины Соколовой? — спросил Алекс.

— Тут свою роль сыграла Бройдер-Ведерникова, — ответил Натаниэль. — Люди, занимавшие номер по соседству с Галиной Соколовой в гостинице «Мацада», думаю, опознают в ней некую Эстер из Министерства абсорбции, приходившую к ним в день убийства их соседки. Вот типичное заблуждение: надежда, что сбитые с толку репатрианты не запомнят нового человека.

— А разве это не так? — спросил Алекс.

— Просто «нового», конечно, не запомнят, но человека, который в чужой стране обратится к ним на родном языке и постарается помочь — или сделает вид, что поможет, — как же такого человека не запомнить?

— А кто из них все-таки убил?

— Она, — коротко ответил Розовски. — Моше проверил, на месте ли Галина. Немного