Никто не заплачет - Полина Дашкова

Вера достала из шкафа невесомую длинную юбку, шелковуюкремовую блузку без рукавов. Это очень красивое, мягкое сочетание цветов –бежевого и кремового. Ей все это очень идет. Застегивая пояс, она с радостнымудивлением обнаружила, что он болтается на ней свободно, а еще недавно тугостягивал талию. Она очень похудела и похорошела в эти дни. В ней появилосьчто-то совсем новое. Может, это просто потому, что впервые она чувствует себяпо-настоящему желанной и любимой? Так ради чего отказываться от такого счастья?Ради зыбкой надежды, что драгоценный Стас снизойдет наконец?.. Уж и надеждынет, только тоска, унижение и усталость.

Открыв флакон своих любимых духов «Лулу», оглядев себя вбольшом зеркале, Вера почувствовала, как ей хочется, чтобы Стас Зелинский виделее сейчас. Она потрясающе выглядит. Никогда еще она самой себе так ненравилась.

– Верочка! Чай давно готов! – позвал Федор из кухни.

Он умел красиво накрывать на стол, даже ради обычногочаепития. На тарелке были разложены веером тончайшие ломтики сладковатогофранцузского сыра, английские сухие галеты в соломенной корзинке, варенье ввазочке. Это для нее он так старался. А она, неблагодарная… Опять что-то не тобыло с его лицом. Он отводил глаза, вздыхал.

– Федя, может, ты все-таки объяснишь, что тебя вдруг такогорчило в простом словосочетании, в названии этой идиотской фирмы? – спросилаВера, отхлебнув крепкого сладкого чаю.

– Это долгая история, – мрачно проговорил он, – долгая иочень страшная. Я не знаю, надо ли рассказывать…

– Ну, раз уж начал… – улыбнулась Вера, – сам ведь хочешьрассказать.

– Не хочу, – он резко вскинул на нее глаза, – и вообще,забудь об этом. Я постараюсь взять себя в руки. Никто не виноват, что таксовпало.

– Что совпало?

– То, что твой номер еще недавно принадлежал этой проклятойфирме.

– Да что – же за фирма такая? Чем она занималась? Заказнымиубийствами? Или торговлей человеческими органами?

– Живым товаром, – еле слышно проговорил он, – фирма«Стар-Сервис» торговала девочками. Они вывозили за границу, в Турцию, вГерманию, в Швецию, а потом и в Чехию, наших девочек.

– Федя, я, конечно, понимаю, ты считаешь меня романтическойбарышней прошлого века, которая упадет в обморок от слова «проституция», –усмехнулась Вера.

Он судорожно сглотнул.

– Я очень прошу тебя не иронизировать. Два года назад онипродали куда-то на Восток мою родную сестру.

– Вот оно что… Прости ради Бога. Ты никогда не говорил, чтоу тебя есть сестра.

– А я не знаю, есть ли она. Жива ли еще. Она устала отнищеты, позарилась на объявление: «Работа за границей…» Верочка, я не считаютебя барышней прошлого века. Но тебе не приходилось сталкиваться с настоящейгрязью жизни. Ты многого не знаешь, и слава Богу. Я не хочу, чтобы эта грязькасалась тебя. Но так совпало. Эта фирма уже несколько раз исчезала и появлялась.Я искал, как мог. Я искал сестру. Только они знают, где она. Они ее продали…Нет, я не собираюсь мстить. Просто хочу поговорить. А они, разумеется, нехотят.

– Подожди, а почему ты думаешь, что это – именно та фирма?Если она исчезала и появлялась, то могла бы десять раз поменять название, –перебила его Вера.

– Возможно… Возможно, это совсем другая фирма, простоназвание совпало, а той уже в природе не существует. Но я должен проверить. Ядолжен встретиться и поговорить с тем человеком, который звонил и назвалсявладельцем. Помнишь, ты рассказывала, в ту ночь, когда потерялся Матвей? Ты ещеговорила, это было похоже на шутку, на известный розыгрыш с телефоннымизвонками.

– Но это и правда мог быть розыгрыш.

– Нет, я чувствую. Это был он. Хозяин. Я даже знаю, как егозовут. Антон Курбатов. Но, кроме имени и названия фирмы, не знаю ничего…Верочка, – он взял ее руку и поцеловал в ладонь, – этот человек обязательнопопытается получить информацию, которая шла на твой факс. Он может наплести чтоугодно. Ему нужны эти документы. Более того, ты можешь стать для него опаснымсвидетелем.

– Подожди, а ты не преувеличиваешь? Я ничего не читала, так,мельком проглядывала. Насколько я поняла, там речь идет о торговленедвижимостью. И вообще я их выбрасываю.

– Как – выбрасываешь?! – Он опять схватил ее за Руку.

– Ты странный какой, – пожала плечами Вера, – ну а что же,солить мне их? Посмотри на мой стол, и так все в бумагах. Мне еще чужих факсовне хватало. И этот твой Курбатов должен прекрасно понимать, что мне, человекупостороннему, до его документов нет дела. Так что насчет «опасного свидетеля» –это уж слишком…

– А простое любопытство? Ты, возможно, скидываешь это сосчетов, а Курбатов не скинет. Ведь есть шанс, что на какие-то документы тыобратила внимание. Что-то запомнила. Не может быть, чтобы ты ничего не запомнила.

– Федя, я вижу, тебя эти дурацкие факсы интересуют дажебольше, чем бывших владельцев фирмы. Или ты надеешься, вдруг в каком-тослучайном документе мелькнет информация о твоей сестре? Как, кстати, ее зовут?

– Наташа. Ей всего восемнадцать лет. Наивный, светлыйчеловечек, всем верила… В чем-то она была очень похожа на тебя.

– А ты где был, когда твоя сестра попала в лапы этимзлодеям?

– Я был в Чечне, – еде слышно проговорил Федор.

– В Чечне?! – Вера машинально вытянула сигарету из пачки. –Слушай, а я ведь вообще ничего о тебе не знаю. Ты меня замуж зовешь, а о себеничего не рассказываешь.

– Я расскажу. Позже, не сейчас. Сейчас я хочу, чтобы тыпоняла: люди, которые тебе звонят, опасны. Но я рядом, ты только должна меняслушать и не возражать. Поверь, есть вещи, в которых я разбираюсь лучше. Простоповерь мне на слово. Хорошо?

– Постараюсь, – пожала плечами Вера, – однако, если онидействительно торгуют «живым товаром», это прежде всего дело милиции ипрокуратуры. Надеюсь, ты не собираешься заниматься частным расследованием?

– Какая же ты у меня наивная, Верочка, – он покачал головой,– неужели ты думаешь, что милиции и прокуратуре ничего не известно? Да оникормятся за счет таких вот фирм. Милиция куплена с потрохами, и прокуратуратоже. У этих мерзавцев везде свои люди.

– А ты не преувеличиваешь? – опять спросила Вера. – Если этотакая серьезная мафия, зачем им постоянно исчезать? И почему они допускают, чтоважные для них документы могут попасть к посторонним людям? Нелогично…

– А в преступлении вообще нет логики. Любая криминальнаядеятельность не логична по своей сути.