Актеры на мушке - Кирилл Кащеев

В это утро меня разбудил телефонный звонок.

Ничего необычного, если, конечно, не знать наших обстоятельств. Телефон у нас обычно отключен, иначе мы попадаем под ночного какаду.

Счастливые вы люди, если при словах «ночной какаду» вы воображаете черного попугая-монстра, ударом клюва насквозь пробивающего черепа спящих. Значит, вы никогда не были должны банку денег. Или были, но могли отдать.

Ночью звонит телефон. Ты бежишь, хватаешь трубку – а оттуда монотонный голос, похожий на голос нашей завучки, когда она за плохую успеваемость отчитывает, вещает: «Вы трижды пропустили срок очередного платежа по кредиту, взятому в нашем банке…»

Ты швыряешь трубку, а телефон немедленно снова начинает звонить – и звонит, звонит, звонит. У них набор автоматический, а у автомата терпение бесконечное, не то что у живого человека.

«Просим в трехдневный срок погасить задолженность, в противном случае…»

Противный случай – это приход коллекторов к тебе домой. Для счастливчиков поясняю: коллекторы – это не бассейны такие, куда вся городская канализация стекается, коллекторы – это гораздо хуже. Это люди, что долги собирают. Когда они приходят – и вправду до тошноты противно.

В первый раз я еще ничего не понимала и сдуру им открыла. Спасло, что я несовершеннолетняя: они побоялись заходить, вдруг это расценят как нападение на ребенка. Наговорили всякого… сильно приятного… и ушли. А то бы мама вернулась в пустую квартиру. Хотя забирать у нас нечего – нормальный телевизор и холодильник мы с мамой и сами продали, теперь стоят старые, бабушка с дачи отдала: телевизор показывает две программы, а холодильник время от времени начинает так трястись и верещать, что я к нему подходить боюсь – вдруг кинется? Остался компьютер, но без компьютера мы с мамой вовсе пропадем. Поэтому больше я никого не пускаю.

А коллекторы приходят снова. Мы топчемся по разные стороны двери: я слушаю, как они звонят, сопят, курят на площадке, прикидывают, кто дома – «девчонка или сама докторша…» «Докторша» – это моя мама. Надеюсь, все понимают, что мне бы кредит никто не дал? Только взяла его мама все равно из-за меня. Именно в эти деньги обошлось мое звание «Маленькая вице-мисс» на конкурсе красоты.

Когда-то наша классная в школе мне сказала: «Ты нос-то особо не задирай, Нефедова! Все ваши детские успехи – на самом деле успехи ваших родителей». Мне отчаянно захотелось ее прибить, потому что это чистая правда! У тебя может быть талант к рисованию, или танцам, или спорту, или еще чему, но если родители платят за занятия, возят тебя к учителям, отправляют на гастроли, смотры и конкурсы – будешь ты крут, весь в призах и перспективах. А если не могут или не хотят, значит, твой потолок – школьная самодеятельность.

С этим конкурсом красоты для девочек от 7 до 16 мне и повезло, и нет. Дочка первого спонсора была меня младше, дочка второго – старше. Так что мы с мамой с самого начала знали, что шанс есть. Только не мы одни хотели этот шанс заполучить – по моей возрастной категории родители сошлись в схватке, как воронье над падалью. И все стоило денег: оргвзнос плати, за подготовку плати, за поездки плати (три тура конкурса в разных городах), за жилье плати, а уж свет, грим и костюмы! Вы не представляете, какие там были костюмы – свои я до сих пор иногда вынимаю из шкафа и любуюсь! Ну и, конечно, жюри – подарки, конфеты, букеты…

Вот тогда мама и взяла кредит. Я вякнула что-то вроде: «Может, не надо?» Один раз. Потом мама меня быстро убедила, что это нужно для моей будущей карьеры, что нельзя упускать случай… «И в конце концов, что мы – не отдадим? Заработаю – хирург я или нет?»

Мама – классный хирург. Обычно самые классные хирурги – мужчины, но у мамы, говорят, легкая рука и чутье.