Танцы с бубнами - Дарья Калинина

Всю ночь Леля не спала. А утром она заявила мужу о принятом решении:

— Наших лошадей нужно вернуть!

— Как это вернуть? Что ты мелешь?

Но Леля была в таком состоянии, что даже не стала пенять мужу за подобное обращение к ней. В другой бы раз он от нее услышал за это «мелешь».

Сегодня Леля лишь объяснила:

— Я не мелю, а четко и ясно тебе говорю. Лошадей мы возвращаем!

— Это еще почему?

— Мне кажется, эти люди нас обманули.

— А, вот оно что! — рассмеялся муж. — Тебе кажется! А тебе не кажется, что кажется тебе что-то не то?

— Нет, я чувствую, что эти люди затеяли дурное.

— Что именно?

— Может, они мясники! Или работают на мясников!

— Мы с тобой этот вопрос уже обговаривали. Нигде нет таких цен на лошадиное мясо, чтобы покупать коней по сто тысяч.

— Килограмм конины в магазине стоит четыреста рублей. А наши кони весят минимум по пятьсот килограммов.

Сергей вздохнул и стал объяснять:

— Четыреста — это уже разделанное на котлеты. А ты отбрось кости, голову, шкуру, внутренности, копыта. И что получается? Там живого веса от силы килограммов двести наберется. Даже по четыреста рублей за кило, это всего восемьдесят тысяч. Они уже изначально в минусе на двадцать тысяч. А аренда коневозки, другие расходы? Возня с разделкой туши? Доставка мяса до покупателя? Переработка его на те же котлеты или филе? Это сколько же в итоге должно стоить мясо, чтобы окупить все их нынешние вложения? Даже в самых дорогих магазинах мясо столько не стоит. Получается, что они купили у нас лошадей по цене вдвое выше той, чем смогут получить за них. Получается, что в убыток себе они у нас лошадей покупали? Не говоря уж о том, что лошади наши далеко не молоденькие, мясо у них не самое мягкое, не всякий покупатель захочет такое.

Леля слушала и не слышала. Они с мужем это все проговаривали уже много раз. И про мясников, скупающих охромевших или заболевших лошадей, она тоже знала. И расценки, ими предлагаемые, знала.

Нет, конечно, не могли Малахита и Ветерка купить на мясо. Тут было что-то другое, но что именно, Леля понять не могла.

— Позвони ему, — предложил Серега.

— Звонила! Не берет трубку!

— Вообще-то неудивительно, шесть утра.

Но Леля его не слышала. Она взволнованно мерила шагами комнату.

— Я хочу поехать в Карелию. Хочу своими глазами увидеть этот зоопарк!

— Но зачем? Ты же все видела на фотографиях. Этот Козюпа нам много раз показывал. Мы с тобой вдвоем смотрели и радовались, что лошадям там будет очень привольно. У всех животных не тесные клетки, а большие вольеры. Фактически курорт с трехразовым питанием и медицинским обслуживанием. Даже купания в озере предполагались в теплое время года.

— То, что он нам — дуракам — описал, очень похоже на наглое вранье. Я тут пошарила в интернете, так вот, присланные им фотки опубликованы совсем на другом сайте. Взгляни!

— Ну-ка, — насторожился супруг. — Посмотрим.

— Это и впрямь мини-зоопарк, — начала объяснять ему Леля, щелкая одну фотку за другой. — Но находится он вовсе не в Карелии, а далеко в Чехии. Узнаешь фотки?

— Да, те самые.

— И мы с тобой доверчивые идиоты, если не удосужились проверить, что этот тип нам заливает!

— И что ты предлагаешь?

— Едем! Немедленно! Может, еще не поздно! Может, еще можно что-то сделать!

Адрес карельского зоопарка у них был.

Но увы, когда они приехали в деревню Сельга и расспросили местных жителей, то никто из них про частный зоопарк и слыхом не слыхивал. Больше того, оставленный им адрес принадлежал зданию сельской почты. И самого Козюпу тут не знали.

— Посмотрите! Вот этот человек!

И Леля совала фотку Козюпы, но местные лишь разводили руками и опасливо косились на чересчур нервную, приехавшую к ним издалека особу.

Леля и сама сознавала, что выглядит диковато. Волосы после ночи без сна стоят дыбом, глаза красные и опухшие, руки трясутся. И речь получалась скомканной, обрывистой.

Неудивительно, что люди бежали от нее, едва взглянув на фотографию Козюпы, сделанную второпях вчера вечером. Леля сфоткала момент загрузки лошадей, чтобы выложить потом в социальных сетях. Козюпа попал в кадр, сам того не желая и даже не подозревая об этом.

Только одна старушка задержалась на фотографии взглядом.

— Уж не племянник ли Николая Савельевича? — пробормотала она. — Вроде бы похож. Не знаю, девонька, чем тебе и помочь. Николай Савельевич года три уже как помер.

— А где его дом?

— И дом его сгорел. То ли сам вспыхнул, то ли поджег кто.

— А было за что поджигать?

— Как тебе сказать, разное про Николая Савельевича поговаривали. Вроде бы колдун он был. Пока жив был, его трогать опасались. А как помер, значит, и дом спалили.

Искать родственников Николая Савельевича в этой деревне было пустым делом. Если Козюпа и являлся племянником старика, то в деревне он не появлялся уже очень давно. А вот адрес здешней почты запросто мог использовать в каких-то своих целях.

— Я чувствую, Ветерок и Малахит в беде! Эти люди — Козюпа с Жорой — просто мошенники! Они купили лошадей совсем не для зоопарка! Но для чего? Для чего они их купили?