Правило двух минут - Роберт Крайс

Холмен открыл дверцу, но не выходил. Он понимал, что Уолли волнуется из-за него.

— Устроюсь и позвоню Гейл. Хочу еще сегодня добраться до отдела транспортных средств. Надо как можно скорее разобраться с правами.

— Это тяжелый удар, приятель. Не успел вернуться к нормальной жизни, как сразу такая трагедия. Держись! Гони прочь темные мысли. Не сдавайся.

— Никто и не думал сдаваться.

Уолли внимательно посмотрел на Холмена, ища подтверждение словам. Холмен старался выглядеть бодро, но Уолли, похоже, не поверил.

— Тебе придется пережить черную полосу, Макс… минуты отчаяния, когда тебе будет казаться, что ты похоронен заживо. Ты обойдешь все винные магазины и бары, но все равно будешь терзаться своими мыслями. Если почувствуешь, что пал духом, позвони.

— Со мной все в порядке, Уолли. Не переживай.

— Просто не забывай, что есть люди, готовые тебя поддержать. Не всякому случалось опускаться так глубоко на дно, как тебе, значит, у тебя от природы сильный характер. Ты хороший человек, Макс.

— Мне пора, Уолли. Дел хоть отбавляй.

Уолли протянул ему руку.

— Если что — звони. Я рядом.

— Спасибо, братишка.

Холмен взял с заднего сиденья пакет с одеждой, выбрался из машины и помахал на прощание рукой. Он договорился, что займет одну из восьми однокомнатных квартир в «Пасифик гарденз». Пять из шести других жильцов были законопослушными гражданами, а один, как и Холмен, числился освобожденным под надзор. Холмен не раз задумывался, предоставляют ли скидку за то, что приходится жить рядом с преступниками. Скорей всего, там обитают какие-нибудь бомжи, которые счастливы иметь хотя бы крышу над головой.

Что-то капнуло Холмену за шиворот, и он поднял голову. В «Пасифик гарденз» не было централизованной вентиляции. С карнизов широко распахнутых окон стекала вода. Еще одна капля плюхнулась Холмену на лицо, и он отступил в сторонку.

Управляющий мотелем, пожилой негр по имени Перри Уилкс, помахал рукой входящему Холмену. Старик владел зданием и жил в единственной квартире на первом этаже. Регистрационной стойки, как в настоящем мотеле, в «Пасифик гарденз» не было, поэтому Перри восседал за столом, стоявшим в уголке у входа, откуда мог наблюдать за всеми посетителями.

Перри мельком глянул на пакет Холмена.

— Привет. Это весь ваш багаж?

— Да, весь.

— Ладно, значит, с настоящего момента вы официально считаетесь жильцом. Вот вам два ключа. Они настоящие, металлические. Если потеряете, лишитесь залога за ключ.

Холмен уже заполнил соглашение об аренде и заплатил за две недели вперед плюс сто долларов за уборку и шесть долларов за ключи. Пока Холмен осматривался, Перри наставительным тоном просвещал его насчет шума по ночам, поздних сборищ, курения табака и марихуаны в комнате. Наконец он потребовал заверения, что плата будет вноситься вовремя, а именно каждые две недели авансом. Все уже было улажено, от Холмена требовалось только показаться на глаза хозяину и заселиться — подобная четкость отличала Управление тюрем в целом и Гейл в частности.

Перри вытащил ключи из ящика и вручил их Холмену.

— Это от двести шестой, прямо над нами. У меня есть еще одна пустая на третьем этаже, выходит на задний двор, но сначала посмотрите двести шестую — самая хорошая комната. Если не понравится, я вам отопру другую.

— А окна у нее на улицу?

— Да. Прямо над нами. Чудесный вид, я скажу.

— Вода из кондиционеров капает прямо на прохожих.

— Слышал, слышал — это все ерунда.

Холмен поднялся к себе. Он так и думал — самая обычная однокомнатная квартира с выцветшими желтыми обоями, потерявшей товарный вид двуспальной кроватью и двумя мягкими стульями с обивкой в цветочек. В квартире имелась отдельная ванная и то, что Перри назвал «кухонькой» — плитка с одной конфоркой, поставленная на крохотный холодильник. Холмен прислонил пакет с одеждой к кровати и открыл холодильник. Он оказался абсолютно пустым, но сиял чистотой, и новая лампочка ярко горела. В ванной тоже было идеально прибрано и пахло хвойным освежителем. Холмен подставил сложенную горстью ладонь под кран и выпил воды, после чего посмотрел на себя в зеркало. Лицо осунувшееся, в уголках глаз собрались морщинки. Коротко стриженные волосы запорошила седина. Он не мог вспомнить, чтобы хоть раз в Ломпоке видел свое отражение. Он выглядел уже далеко не мальчиком, к тому же чувствовал себя мумией, восставшей из мертвых.

Холмен сполоснул лицо прохладной водой, но слишком поздно понял, что ему нечем вытереться. Он смахнул воду рукой и вышел из ванной мокрым.

Он присел на краешек кровати, порылся в бумажнике, где лежали номера телефонов, и позвонил Гейл Манелли.

— Это Холмен. Я у себя.

— Макс! Мне так жаль твоего сына. Как ты?

— Еще не знаю. Мы, в общем-то, не были близки.

— Но он же твой сын.

Повисла пауза: Холмен не знал, что сказать.

— Просто надо собраться, — наконец вымолвил он, потому что знал: Гейл ждет ответа.

— Вот и правильно. Ты прошел долгий путь, и сейчас не время отступать. Ты уже говорил с Тони?

Она имела в виду нового начальника Холмена — Тони Гилберта из компании «Хардинг». Последние два месяца Холмен подрабатывал у него, готовясь к полной занятости, которая должна была начаться с завтрашнего дня.

— Нет еще. Я только вошел. Уолли возил меня в Чэтсуорт.

— Знаю. Я недавно с ним говорила. Тебе хоть что-нибудь объяснили?

— Там ничего не знают.

— Я слушала новости. Это просто ужас, Макс. Мне так жаль.

Холмен оглянулся по сторонам, но не увидел ни радио, ни телевизора.

— Надо бы мне тоже послушать.

— Ты хоть не зря съездил? Как к тебе отнеслись?

— Сносно.

— Ладно, а теперь послушай: если из-за этой истории тебе понадобится парочка выходных, я смогу все уладить.

— Лучше загружу себя работой. Помогает отвлечься.

— Если передумаешь, скажи.

— Знаешь, я еще хочу успеть в отдел транспортных средств. Уже поздно, а я не в курсе, хорошо ли ходят автобусы. Собираюсь вернуть права, чтобы снова сесть за руль.

— Ладно, Макс. Знай, что можешь звонить мне в любое время. У тебя есть мой рабочий телефон и номер пейджера.

— Слушай, я действительно хочу успеть в отдел.

— Мне жаль, что твоя новая жизнь начинается с такого несчастья.

— Спасибо, Гейл. Мне тоже.

Когда Гейл наконец повесила трубку, Холмен взял пакет с одеждой. Отодвинув лежавшие сверху рубашки, он вытащил фотографию сына. Внимательно вгляделся в лицо Ричи. Холмену не хотелось, чтобы на снимке остались дырки от кнопок, поэтому он смастерил рамку из обрезков кленовых досок в столярной мастерской Ломпока и приклеил карточку столярным клеем к куску картона. Иметь стекло заключенным не полагалось. Его слишком легко превратить в оружие. Осколком можно убить себя или кого-нибудь другого. Холмен поставил карточку на столик между двумя уродливыми стульями и спустился в холл, к Перри.