Капитан Перережь-Горло - Джон Диксон Карр

В тот же вечер, примерно в то же время, карета с гербами на дверцах быстро ехала по набережной Августинцев. В ней сидела другая молодая женщина, также испытывающая интерес к Алану Хепберну.

Часы только что пробили десять. Луна висела над покрытыми пылью каштановыми деревьями. Трясясь и раскачиваясь на щербатой мостовой, карета свернула на улицу Приговоренных, где находился наиболее незаметный из всех входов в министерство полиции.

Однако карета, очевидно следуя давней привычке ее пассажирки, остановилась на некотором расстоянии от этого входа. Фонари на ней не горели, а на улице было темно, как в колодце. Женщина, несмотря на жаркий вечер закутанная в длинный плащ, не приняла помощи от кучера. С легкостью спрыгнув на землю, она поспешила к открытому, проходу под аркой в сырой каменной стене справа.

В желтоватом свете, проникающем в арку от фонаря во дворе, появилась фигура полицейского в алом мундире и треуголке.

– В чем дело? Кто идет?

Женщина молча остановилась и посмотрела на него. Полицейский выругался, затем пробормотал извинение, отдал честь и отошел в сторону.

Пнув ногой подвернувшегося кота, который с воплем побежал прочь, женщина пересекла двор. Все окна, выходящие на него, были закрыты ставнями. Незнакомка подняла руку, чтобы постучать в дверь, но резко остановилась, заметив лошадь, привязанную к каменному столбу.

Лошадь явно использовалась в легкой кавалерии, чепрак был изготовлен из шкуры зебры, что, как женщина хорошо знала, служило эмблемой одного из гусарских полков, ныне расквартированного в Булони.

Булонь!

Женщина в плаще стояла неподвижно, закусив нижнюю губу крепкими белыми зубами.

Согласно правилам, армейские лошади не должны были находиться в этом дворе. Из этой двери, через арку, выходящую на улицу Приговоренных, в закрытых экипажах, в условиях строжайшей тайны, увозили на расстрел или в Венсенскую тюрьму важных политических заключенных после «допросов» в подвалах министерства полиции.

Но если маршал Сульт послал из Булони курьера скакать галопом пятьдесят лье вместо того, чтобы воспользоваться семафором, и если этот курьер проник в дом через тайный вход, чтобы встретиться с Жозефом Фуше…

Женщине почудилось, что она слышит приближающийся рокот барабанов судьбы. Ее мысли на момент унеслись далеко…

Погода и приливы играли па руку французам. Британский флот находился в Гибралтаре и Вест-Индии, оставив английское побережье Ла-Манша практически беззащитным – охраняемым на всем протяжении всего четырьмя линейными кораблями. Адмирал Вильнев[22]после победы над Колдером[23]у мыса Финистерре двигался на север с тридцатью тремя французскими и испанскими военными судами, чтобы перекрыть проливы для переезда Великой армии.

Именно сейчас был самый подходящий момент для вторжения. Рокот барабанов в горячем воздухе должен разрешиться мощным ударом!

Глубоко вздохнув, женщина снова подняла руку к дверному молотку. На ее краткий условный стук дверь открылась почти немедленно. Выпрямившись, она проскользнула

В холл.

– Добрый вечер, месье Левассер.

– Мадам де Сент-Эльм, – пробормотал тот, к кому было обращено приветствие. Облизнув губы, он запер за вошедшей дверь.

Пол не особенно обширного холла был выложен потускневшим черно-белым мрамором. В глубине темнели две арки, за которыми виднелись лестницы. Между арками возвышался на пьедестале мраморный бюст императора, освещенный тремя свечами в бронзовых стенных консолях.