Смерть в пяти коробках - Джон Диксон Карр

Щеки миссис Синклер больше не пылали ярким румянцем, мышцы расслабились. Когда Сандерс видел ее в квартире Хея, она показалась ему старше, сейчас же он понял, что ей едва ли больше тридцати двух – тридцати трех лет. Фигура у нее была что надо – стройная, гибкая. Длинные волосы, очень темные и блестящие, были заправлены за уши, отчего казалось, будто миссис Синклер накинула капюшон. На ее очень красивом, чувственном лине выделялись огромные иссиня-черные глаза; у нее был маленький округлый рот и крепкий подбородок. Сразу бросалось в глаза крайне серьезное и одухотворенное выражение лица. Обычная больничная сорочка выглядела на ней как вечернее платье. В общем, миссис Синклер была очень хороша; такого же мнения, очевидно, придерживался и доктор Нильсен.

Мастерс откашлялся, словно не решаясь начать разговор. Как позже заметил Сандерс, лишь ее одну среди прочих свидетелей Мастерс как будто немного стеснялся.

– Помните, у вас всего пять минут, – предупредил доктор Нильсен. – Я останусь здесь и прослежу, чтобы мои распоряжения не нарушались.

– Пожалуйста, поговорите со мной, – попросила миссис Синклер низким голосом. – Доктор Нильсен как раз рассказывал мне, что произошло.

Старший инспектор едва удержался, чтобы не выругаться.

– Терпеть не могу ваши полицейские уловки, – отрубил доктор в ответ на его выразительный взгляд. – Вы делаете свое дело, а я свое. И мое дело заботиться о пациентах.

– Допустим, – примирительно согласился Мастерс; на губах его заиграла обычная вкрадчивая улыбка. – Итак, мэм… Я вынужден задать вам несколько вопросов. Не обращайте внимания на блокнот, это простая формальность.

Миссис Синклер, грустно улыбнувшись, поблагодарила его и грациозно откинулась на подушки. Зрачки ее глаз до сих пор оставались немного расширенными.

– Ваше имя, мэм?

– Бонита Синклер.

– Вы замужем?

– Я вдова.

– Где вы живете?

– В Челси. Чейни-Уок, 341.

Мастерс оторвался от блокнота.

– Каков ваш… род занятий, мэм? У вас есть профессия?

– О да, я работаю, – сообщила миссис Синклер с таким выражением, словно работа являлась очком в ее пользу. – Я консультант в области живописи; иногда и сама торгую картинами. И пишу статьи для «Национального художественного обозрения».

Старший инспектор захлопнул блокнот.

– Итак, мэм… Вам известно, что мистера Феликса Хея сегодня убили?

Миссис Синклер вздрогнула. Глаза ее наполнились слезами, хорошо заметными в свете лампы. Сандерс готов был поклясться, что женщина по-настоящему расстроена.

– Доктор как раз сказал мне… Ужас! Терпеть не могу думать о страшном и неприятном.

– Согласен с вами, мэм, но, боюсь, нам придется посвятить неприятностям немного времени. Итак… прошу вас, расскажите мне все, что произошло сегодня вечером.

Миссис Синклер с трудом переменила позу.

– Но… я ничего не знаю. Честно и откровенно: не знаю! Последнее, что я помню, кто-то за столом рассказывал какую-то историю, анекдот. Он показался мне ужасно смешным; смешнее я ничего в жизни не слышала. Я смеялась и смеялась, а потом мне стало стыдно. Но к тому времени перед глазами у меня все поплыло, и…

– В таком случае начнем сначала. Как вы оказались в квартире мистера Хея?

– Он пригласил меня в гости. Сказал, что придут еще несколько человек, что это не пышный прием, а так, небольшой званый вечер.

Женщина говорила немного манерно; впрочем, если учесть, что на ее лице не было ни грамма косметики, жеманство ей очень шло. Вне всяких сомнений, пострадавшая была еще очень слаба; она выпростала из-под одеяла длинную тонкую руку, и Сандерс увидел бинты.

– В котором часу вы пришли туда, миссис Синклер?

– Кажется, около одиннадцати.

– Не поздновато ли для вечеринки?

– Боюсь, все началось так поздно из-за меня. Видите ли, сегодня мне нужно было сделать три очень важных звонка в определенное время; я сказала мистеру Хею, что вряд ли успею к нему раньше одиннадцати. Он ответил, что не хочет причинять мне неудобство и позовет остальных на тот же час.

Несмотря на то что свидетельница отвечала охотно и подробно, Мастерсу показалось, будто он постепенно погружается в туман.

– А разве вы не могли позвонить из квартиры мистера Хея?

Миссис Синклер улыбнулась:

– Ну что вы! Один разговор был с Нью-Йорком, второй – с Парижем, а третий – с Римом. Разумеется, я звонила по делу. Терпеть не могу деловые звонки и ничего не смыслю в технике; и все же позвонить нужно было непременно.

– Скажите мне вот что, мэм. Мистеру Хею так уж необходимо было звать вас в гости?

– Простите, не поняла…

– Мистер Хей пригласил вас с какой-то определенной целью?

– Честно говоря, не знаю! Он был моим очень близким другом; он пригласил меня, и я пришла.

Мастерс сам не понимал, куда клонит. Он словно брел ощупью в тумане.

– Вы были знакомы с остальными гостями?

– Конечно, я была знакома с мистером Хеем и с сэром Деннисом Блайстоуном. Сэр Деннис заехал за мной… – Несмотря на бледность, миссис Синклер покраснела. – Он заехал ко мне домой и отвез к мистеру Хею. А вот мистера Шумана я увидела впервые. Он мне понравился.

– Когда вы оказались дома у мистера Хея?

– Кажется, около одиннадцати. Мистер Шуман уже был там.

– И вы сразу начали пить?

Миссис Синклер не улыбнулась, но в ее иссиня-черных глазах заплясали веселые огоньки.

– Едва ли про это можно сказать «пить». Я выпила всего один коктейль, да и тот не до конца.

– Всего один… – Мастерс вовремя сдержался и прочистил горло. – Прекрасно, мэм. Кто смешивал коктейли?

– Я.

– Вы признаетесь?

– В чем? – удивилась женщина. На ее лбу, казавшемся таким гладким под шапкой черных волос, появились морщины. – В чем тут признаваться? Конечно, коктейли готовила я. Не знаю, известно ли вам, но в моем присутствии мистер Хей никогда не пил ничего, кроме коктейля «Белая леди». Я… То есть у него была дурацкая шутка насчет меня. И он непременно требовал, чтобы я сбивала коктейли, а потом спрашивал остальных гостей: «Вы уже пробовали мою «Белую леди»?» – Миссис Синклер вспыхнула.

– Все пили одно и то же?

– Нет. Сэр Деннис приготовил себе виски с содовой и льдом, так называемый американский хайбол.

– И больше вы ничего не пили и не ели?

– Да, но почему?..

– Сейчас поймете, почему я задал такой вопрос, мэм. Яд, который вы проглотили, обнаружен в ваших напитках. Не будете ли так любезны сказать…