Девушка раздора - Владимир Григорьевич Колычев

— А ты думаешь, я тут с тобой без любви? — удивилась и обиделась она.

— С тобой я ни о чем не хочу думать.

Он махнул рюмашку, взял Розу за руку, она с легкостью подалась к нему. Волосы у нее влажные, вкусно пахнут шампунем, их аромат легко снял коньячную горечь с языка.

— Ты такой громкий, — прошептала она, прижимаясь к нему.

Взгляд ее затуманился, губы затрепетали в ожидании поцелуя.

— Громкий?

— Как гром и молния, — кивнула она.

Ее рука скользнула к нему под рубашку, и очень скоро он ощутил себя снова полным сил. И понял, что не нуждается в передышке.

Глава 3

Голова среднего размера, но тяжелая, то ли мозг в ней высокой плотности, то ли вместо него сплошная кость. Черты лица у парня крупные, грубые, шея толстая, крепкая, плечи накачанные, бицепсы с трудом умещались в рукавах куртки.

— Ты Круча? — спросил он, мощными челюстями перемалывая жвачку.

Степан ехал домой, заскочил в ларек за сигаретами, и тут вдруг эта морда, подсвеченная снизу блеском золотой цепи.

— Капитан милиции Круча! — Степан внутренне подобрался, собрал в кулак всю свою волю, чтобы не замахнуться.

Он уже понял, с кем имеет дело. Таманская братва о себе так и не заявила, но Круча навел кое-какие справки об этих бандитах, узнал, как выглядят Старшина, Микула, Грамотей и другие более-менее авторитетные личности.

Микула и на фотографии выглядел внушительно, а вживую своим видом он мог наводить страх — на слабонервных. Но Степан его не боялся. Он готов был бить быстро и беспощадно, бандит почувствовал это, но не растерялся, напротив, еще сильней напружинился, готовый наброситься на Степана. И два амбала, стоявшие у него за спиной, рвались в бой. И крепкие на вид парни, и тренированные, сладить с такими будет непросто. А Степан один, только два кулака у него и пистолет под курткой.

— Типа, крутой? — скривился Микула.

— Хочешь поговорить?

— Где Роза?

— Где Роза? — задумался Степан и даже приложил палец к щеке, но всего лишь на мгновение. Рука резко пришла в движение, кулак мгновенно сжался и врезался бандиту в переносицу. Этого хватило, чтобы нокаутировать противника. Микула сел на задницу, а Степан, выхватив из кобуры пистолет, направил его на бритоголового «быка» с тяжелыми выпуклыми надбровьями над маленькими глазами.

— Руки в гору! Спиной ко мне! — скомандовал он.

Громила глянул на Микулу с разбитым в кровь носом, кивнул, соглашаясь с тем, что капитан Круча может выстрелить в голову. И руки приподнял, и спиной к нему повернулся.

— Тебе особое приглашение? — обращаясь к другому «быку», спросил Степан.

Этот смотрел на него, пытаясь испепелить взглядом. Куртка у него нараспашку, рука в готовности выхватить из кобуры пистолет. А еще Микула поднимался с земли, собираясь атаковать.

Второй «бык» не торопился поворачиваться к Степану спиной, пришлось его поторопить. Два предупредительных выстрела сбили спесь и с него, и с Микулы. Они оба повернулись к нему спиной.

— Зря ты это затеял, мусор! — сквозь зубы процедил авторитет.

— За мусора я тебе зубы выбью! — Круча ничуть не сомневался в том, что сделает это при первой же возможности.

Степан достал из кармана куртки тяжелую «Моторолу», оценил уровень сигнала. Битово хоть и считался Москвой, но сотовая связь покрывала город только частично.

— Ты даже не знаешь, с кем связался! — рыкнул Микула.

В ответ Степан снова выстрелил. Он позвонил оперативному дежурному, но тут же появился патрульный «уазик». Все-таки центр города, патрулей здесь много.

Бандитов доставили в отдел, оформили задержание, Степан сопроводил Микулу к себе в кабинет.

— Что ты там про адвоката подумал? — глядя на недовольную физиономию, спросил Круча.

И у Микулы изъяли незаконный пистолет «ТТ», и у «быков». Но у всех также обнаружились и заявления на имя начальника районного отделения милиции. Так, мол и так, нашли оружие, везем добровольно его сдавать. Старый Уголовный кодекс все еще действовал, а новая статья в нем освобождала таких вот умников от уголовной ответственности. Новый кодекс эту хитрую лазейку отсекал. Оружие, изъятое при задержании, добровольно сданным считаться не может. Коротко и ясно. Но это в будущем, а в настоящем хороший адвокат запросто мог вытащить Микулу на свободу.

— Да нет, это ты, мент, думай! — еще больше скривился бандит.

— А что мне думать? Закрою тебя на тридцать суток. И Сафрона к тебе подсажу. Чтобы скучно не было.

— Зачем Сафрона?

— Знаешь такого?

— Да класть я на него хотел!

— Тс-с! Не забывай, ты на его территории. Здесь, в Битово, все камеры и параши в них — его законная территория. На этих парашах он король. А ты даже не принц!.. Что я не так сказал?

— А ты борзый мент! — презрительно хмыкнул Микула.

— Знаешь, а мне нравится!.. — Степан подошел к нему и с силой положил руки ему на плечи. — Тебе вот бандитствовать нравится, а мне ментовать. Я тебе сейчас зубы выбью и гоголем буду ходить!.. А ты знаешь, кем на параше ходить будешь?

— Ну, подляну ты, конечно, закинуть можешь, но с тебя спросят.

— И с тебя спросить могут. Кто-нибудь за что-нибудь. Но ты же не боишься? Подъехал ко мне на драной козе, пальцы веером. Не страшно? Вот и мне не страшно!..

— Где Роза?

— А где Грамотей?

— Грамотей! — скривился бандит.

— Что такое?

— Ну, это наши разборы.

— А в чем завалы, браток?

— Завалы?

— Грамотей у тебя бабу отбил, так?

— Не твое дело, мент! — вскинулся Микула.

Но Степан снова положил ему руки на плечи. На этот раз бандит попытался встать, но не смог, с такой силой Степан давил на него, небрежно демонстрируя свою силу.

— Может, это хорошо, что наши битовские Грамотея отоварили?

Степан оставил бандита в покое, отошел от него.

— Ну, этого я не скажу! — расправляя плечи, мотнул головой Микула.

— Я скажу. Сами там разбирайтесь, скажу. Между собой. А в Битово лезть не надо. Нам здесь и своих уродов хватает!

— Кто урод? — вскочил Микула.

Но тут же потух под взглядом Степана. Он здесь хозяин положения, и ему жуть как нравится выбивать зубы бандитам, особенно чужим, а Микула открыт для удара. Значит, надо бить прямо сейчас. И Степан мог ударить, Микула это уже знал, поэтому вернулся на место.

— Где Грамотей?

— Не знаю я.

— Не знаешь?

— И знать не хочу!

— Грамотея избили, отобрали у него машину, бабу, и он вам со Старшиной ничего