Игра Нептуна - Фред Варгас

— Нептун, — с кривой улыбкой ответил Адамберг. — Оставляет свой фирменный знак на синих морских волнах.

— О чем вы? — повторил Данглар.

— Вы все время задаете мне вопросы, но вам никогда не нравятся мои ответы.

— Я предпочитаю знать, с чем имею дело, — заявил Данглар.

— Три раны, оставленные Трезубцем в Шильтигеме.

— Трезубцем Нептуна? Опять ваша навязчивая идея?

— Это убийство. Девушку убили тремя ударами шила.

— Это прислал Трабельман? У него забрали дело?

— Вовсе нет.

— Что же тогда?

— Не знаю. Ничего не смогу вам сказать, пока не увижу увеличенных снимков.

Данглар нахмурился и взялся за дело. Он ненавидел это «не знаю» Адамберга, которое много раз заводило его на зыбкую почву, а иногда и прямиком в болото. Данглар опасался, что в один прекрасный день Адамберг увязнет в этой тине телом и душой.

— Я читал, что они взяли убийцу, — сказал он.

— Да. С орудием преступления и отпечатками.

— Так что вас не устраивает?

— Одно детское воспоминание.

Этот ответ не успокоил Данглара — в отличие от Трабельмана он еще больше встревожился. Данглар поставил на максимальное увеличение и запустил печать. Адамберг с жадным нетерпением следил за пыхтящей машиной. Он схватил страницу за уголок, помахал ею в воздухе и зажег лампу, чтобы рассмотреть получше. Данглар с недоумением следил за тем, как комиссар взял длинную линейку, что-то измерил, провел черту, отметил точками кровавые отверстия, начертил параллельную линию, снова измерил. Закончив, Адамберг отбросил линейку и принялся шагать по комнате с фотографией в руке. Когда комиссар обернулся, Данглар прочел на его лице удивление и боль. Данглар впервые видел эти простые человеческие чувства на невозмутимом лице Адамберга.

Комиссар достал чистую папку, вложил туда документы и аккуратно надписал: «Трезубец № 9» с вопросительным знаком. Ему необходимо съездить в Страсбург и взглянуть на тело, хоть это может затормозить подготовку командировки в Квебек. Он решил перепоручить все дела Ретанкур — она доскональнее всех знала этот проект.

— Проводите меня домой, Данглар. Если вы не увидите собственными глазами, не поймете.

Данглар сходил в свой кабинет за большим черным кожаным портфелем, который придавал ему вид то ли преподавателя английского колледжа, то ли священника «в штатском», и последовал за Адамбергом. Комиссар остановился рядом с Ретанкур.

— Мне нужно встретиться с вами в конце дня, — сказал он. — Хочу вас малость припахать.

— Конечно, шеф, — ответила Ретанкур, не поднимая глаз. — Я дежурю до полуночи.

— Прекрасно, тогда до вечера.

Адамберг был уже в коридоре, когда услышал грубый смех бригадира Фавра и его гнусавый голос.

— Он хочет ее припахать, — хихикнул Фавр. — Настал твой день, Ретанкур, цветок невинности наконец будет сорван. Наш патрон родился в Пиренеях и в горы карабкается лучше всех. Суперпрофессионал по части неприступных вершин.

— Минутку, Данглар. — Остановив своего заместителя, Адамберг вернулся в зал. Данглар пошел следом. Комиссар направился прямиком к столу Фавра. Наступила гробовая тишина. Адамберг толкнул металлический стол и резко опрокинул его. По полу рассыпались бумаги, рапорты, диапозитивы. Фавр, державший в руке стаканчик кофе, замер. Адамберг пнул ногой стул, и бригадир рухнул на пол, залив рубашку кофе.

— Возьмите свои слова обратно, Фавр, извинитесь и скажите, что сожалеете. Я жду.

«Ну надо же», — сказал себе Данглар, проведя ладонью по глазам. Адамберг напоминал натянутый лук. За последние два дня комиссар выказал больше чувств, чем за все годы их совместной работы.

— Я жду, — повторил Адамберг.

Фавр приподнялся на локтях, пытаясь сохранить остатки достоинства перед коллегами, которые подтягивались к эпицентру схватки. Только Ретанкур, постоянная мишень его жестоких шуток, не пошевелилась, но папки перебирать перестала.

— Взять обратно что? — рявкнул Фавр. — Правду? Что я такого сказал? Что вы классный ходок? А разве это не так?

— Я жду, Фавр, — снова произнес Адамберг.

— Черта с два! — Фавр начал подниматься.

Адамберг вырвал у Данглара черный портфель, выхватил оттуда полную бутылку и грохнул ее о металлическую ножку стола. Брызги стекла и вина разлетелись во все стороны. Он шагнул к Фавру, сжимая в руке отбитое горлышко. Данглар хотел оттащить комиссара, но Фавр выхватил револьвер и направил его на Адамберга. Все окаменели, переводя взгляд с бригадира, осмелившегося направить оружие на шефа, на комиссара, который за год выходил из себя всего дважды. Каждый лихорадочно искал способ разрулить ситуацию, надеясь в душе, что Адамберг обретет привычное равновесие, бросит осколок бутылки и удалится, пожав плечами.

— Убери эту дурацкую полицейскую игрушку, — сказал Адамберг.

Фавр с вызовом откинул револьвер, а Адамберг опустил бутылку. У него возникло неприятное чувство: ситуация была смехотворная. К тому же он не мог понять, на чьей стороне преимущество. Он разжал пальцы. Бригадир, нашарив на полу донце бутылки с острыми зазубренными краями, с остервенением метнул его в Адамберга и чисто, словно лезвием, порезал комиссару левую руку.

Фавра силой усадили на стул, прижали к спинке. Люди смотрели на комиссара, ожидая его реакции на новый поворот событий. Адамберг жестом остановил Эсталера, схватившегося за телефонную трубку.

— Рана неглубокая, Эсталер, — произнес он спокойным голосом, прижимая руку к телу. — Позовите нашего судмедэксперта, он прекрасно справится.

Адамберг сделал знак Мордану и протянул ему бутылочное горлышко.

— Мордан, положите в пластиковый пакет уличающее меня вещественное доказательство. Попытка устрашения подчиненного. Подберите «магнум» и донце бутылки. Это вещественные доказательства, свидетельствующие против Фавра, не имевшего намерения… — Адамберг провел рукой по волосам, подбирая слова.

— Еще как имевшего! — закричал Фавр.

— Заткнись, — рявкнул на него Ноэль. — Не усложняй, ты и так вляпался.

Адамберг удивился. Обычно Ноэль одобрительно улыбался грязным шуткам коллеги, но, видно, его попустительство имело пределы.

— Не покушавшегося на мою жизнь, — продолжил Адамберг, знаком велев Жюстену записывать. — Причина конфликта — оскорбления, нанесенные бригадиром Жозефом Фавром лейтенанту Виолетте Ретанкур, а также клеветнические утверждения.

Адамберг поднял голову, считая, сколько сотрудников находится в зале.

— При двенадцати свидетелях, — добавил он.

Вуазне усадил Адамберга и обнажил его левую руку, чтобы перевязать.

— Ход столкновения, — устало продолжил Адамберг, — замечание со стороны высшего по званию, физические действия и запугивание, не угрожавшие ни здоровью, ни безопасности бригадира Фавра.