Лазурный берег - Андрей Кивинов

Итак, Лазурный берег, Канны,

Всемирный кинофестиваль.

Здесь все престижно и шикарно

И мне, признаться, очень жаль

Тех, кто не видел это чудо

(Себя мне тоже жаль). Не буду

Писать про море и песок —

Для этого мой скуден слог.

Посмотрим лучше, что за рожи

Собрались на тусовку здесь

Талантов всех не перечесть

Но кой-кого узнать возможно.

Из всех искусств для нас важно

Лишь голливудское кино!..

Вот пресловутый Терминатор

Бредет с кастрюлей отрубей,

А вот Ван Дамм ручной гранатой

Орехи колет для детей.

Наевшись чеснока и сала,

На пляже Депардье усталый

Играет с Рурком в домино,

(Тот, как всегда, небрит давно).

Вот незабвенный Кевин Костнер

С Уитни Хьюстон пиво пьет,

А это что за старый черт?..

Так это мистер Иствуд кости

Свои бессмертные несет,

В руке сжимая верный кольт.

Короче, всех не перечислишь,

От звезд уже рябит в глазах,

И наши тоже здесь не лишни —

Они в работе и в делах.

Все голливудские гиганты

Сулят приличные контракты,

А Стивен Спилберг — бог кино —

Не раз с друзьями пил вино

И строил маршальские планы.

Он даже в мыслях не имел,

Что перед ним совсем не те…

А между тем фиеста в Каннах,

Как и положено всему,

Катилась медленно к концу…

И тут опять судьба вмешалась

В наш героический роман,

Любовь нечаянно подкралась

И сокрушила верный план.

Случилось это на банкете,

Где все предстали в лучшем свете,

Но круче всех Аркадьич был,

Он женщин просто покорил

Галантностью и обаяньем,

И дамы все из кожи вон

Старались, лишь бы только он

Им уделил чуть-чуть вниманья.

— Что за чушь?! — удивился Плахов, дочитав листок и передавая его Рогову. — Прямо опера «Евгений Онегин»! Ты где это взял?..

— Из Интернета распечатал, — признался эксперт главка Семен Черныга. У него в связи со спецификой служебных обязанностей был неограниченный доступ в Интернет. — Слова и музыка некоего Горностаева. А чего, по-моему, бойко излагает… И много намеков на вашу предстоящую поездку.

— Например?

— Ну вот: «Он даже в мыслях не имел, что перед ним совсем не те». В смысле, инкогнито из Петербурга. Вы же там будете «не теми» представляться.

— Ну, — протянул Плахов, — это смотря кому… А еще?

— А еще вот: «круче все Аркадьич был».

— Это ты на Егорова намекаешь?.. — потребовал полной ясности Рогов. — Но его же не пустили с нами. Вроде обошлось…

— Эге, друзья! — ехидно пропел Семен. — Да вы, оказывается, самого главного еще не знаете…

— Не ври! — испугался Плахов.

— Я и не вру.

— О чем это вы? — затревожился Рогов.

— Да все о том же: с вами едет Егоров. Он так подстроил, чтобы вызов и на него прислали…

— Екарный бабай! — только и вымолвил Рогов. Плахов тоже хотел сказать что-нибудь екарное. Но, будучи человеком воспитанным, промолчал.

— Старшим группы, — уточнил добрый эксперт Семен.

— Ясен пень, что не младшим… — вздохнул Василий.

Чего только не видел на экране своего монитора таможенник Редькин из «Пулкова-2». Например, огромный чемодан, забитый сушеной воблой: один тип вез брату в Америку, где рыбу не сушат и вобла не водится. Однажды в плотно закрытой сумке через его транспортер пытались протащить даже изрядных размеров лемура. Но вот, поглядывая на экран в промежутках беседы с новой молоденькой инспекторшей Алисой, таможенник разглядел в очередной спортивной сумке контур пистолета. А вокруг него кишмя кишели однородные небольшие предметы в форме примерно матрешек.

— Что это у вас? — напрягся таможенник.

— Матрешки и пистолет, — бодрым голосом ответил грузный пассажир в белой рубахе и легком черном пиджаке.

— Пистолет игрушечный? — еще больше напрягся таможенник.

— Почему игрушечный? — обиделся пассажир. — Настоящий. Марки «Макарова». И две обоймы.

У таможенника от сердца отлегло. Просто хохмач.

— Куда летите? — на всякий случай уточнил он.

— На Каннский фестиваль.

— Артист, — усмехнулся таможенник. — Следующую давайте…

Егоров поставил на ленту тяжелый чемодан.

Рогов тем временем прощался с тестем Федором Ивановичем, который подкинул Василия в «Пулково» на своем старом «жигуленке». Плахов тоже ехал с ними. У Федора Ивановича была к зятю просьба, которую он при Игоре огласить не решился. В аэропорту он отозвал Василия в сторону и показал вырезку из цветной рекламной газеты — из тех, что засовывают в почтовые ящики.