Кольцо королевы Фредегонды - Ольга Баскова

рыбаковский. Сергей построил свой дом первым, а я, приехав к нему, решил, что у меня будет такой же, так он мне понравился. Теперь думаю: ну зачем мне такой огромный дом? В нем уже месяц пусто и будет пусто всегда. Витек ушел в тот мир, откуда не возвращаются. – Истомин скрипнул зубами. – Видите, все оттягивал неприятный разговор. Но это не получилось. Вы должны найти убийцу, вычислить его при помощи ваших технологий.

Дмитрий вздрогнул:

– Убийцу? Вы ведь сказали, что Витя покончил с собой.

– Ему не с чего было кончать с собой, – отмахнулся Борис Дмитриевич. – Впрочем, давайте поговорим об этом чуть позже, за чашкой чая. Я так понимаю, вы не против отобедать. У меня все готово, так что не думайте демонстрировать скромность. Вы мой гость, я небедный человек и приму вас по первому разряду. – Автомобиль свернул на дорогу, ведущую в поселок, находившийся в середине горы, и остановился возле длинного железного забора. Море по-прежнему безмятежно блестело внизу.

– Вот и мои хоромы. – Дом Истомина действительно напоминал жилище Рыбакова. Такой же трехэтажный особняк без определенного направления в архитектуре.

Борис Дмитриевич остановил машину возле ворот, вышел из салона и пригласил Дмитрия:

– Выходите. Мы приехали. У меня нет охранника и горничной, в отличие от Сережи. Охранник ничем ему не помог, как выяснилось. Я всегда считал: если тебя хотят убить, то сделают это, и даже профессионалы не спасут. Зачем же тратить на них деньги?

Лихута ничего не ответил. Он видел, сколько боли в душе этого человека. Разумеется, ему нужна помощь, и он эту помощь окажет.

Истомин открыл ворота:

– Проходите. Я приготовил вам комнату на втором этаже, возле комнаты Вити. Возможно, вы захотите просмотреть его личные вещи. Как психологу, вам это многое скажет, в отличие от меня.

Они поднялись на второй этаж, и Борис Дмитриевич толкнул дверь:

– Располагайтесь и чувствуйте себя как дома. Ну, не буду вам мешать. Я накрою стол на улице в беседке, если вы не против. Сегодня на улице тепло – в честь вашего приезда. Не возражаете пообедать на воздухе?

– Это было бы отлично.

Когда хозяин вышел, психолог бросил на пол спортивную сумку и осмотрелся. Борис Дмитриевич не принадлежал к числу тех, кто любит обставлять комнаты многочисленными предметами, пусть даже ненужными. Возле окна, из которого открывался вид на безмятежное море, стоял письменный стол с компьютером и креслом, в левом углу на тумбочке ютился плазменный телевизор. Возле дивана находился небольшой журнальный столик с гладкой полированной поверхностью. Дмитрий поставил сумку возле кровати и достал белье и полотенце. После такого утомительного переезда ванна или душ – лучшее лекарство от усталости, это всем известно и без психологов. Набрав ванну прохладной воды, Лихута с удовольствием погрузился в нее. Дело начинало принимать новый оборот. Итак, хозяин считает, что его племянника убили. Чем же может помочь он, простой психолог? Или Борис Дмитриевич не уверен в причине смерти Виктора? Что ж, поживем – увидим. Парень вылез из ванной и тщательно, до красноты, обтерся полотенцем. От маминых отбивных остались лишь воспоминания, и под ложечкой предательски засосало. Психолог натянул старые потертые джинсы, так выручавшие его в подобных поездках, надел серую рубашку и спустился вниз. Истомин суетился возле кухонного стола.

– Все домашнее, – сказал он, увидев гостя и кивнув на тарелки, наполненные разной снедью. – Разумеется, готовить я не умею, вернее, умею делать то, что и все мужчины, хотя когда-то прекрасно кухарил. Угощать гостя яичницей с колбасой как-то невежливо. Нет, нет, не спорьте. Знаете, как я вышел из положения? Неподалеку живет женщина, которая прекрасно готовит и которой требуются деньги. Вот я и обращаюсь к ней за помощью. Правда, она предпочитает русскую и украинскую кухню, но я не возражаю. А вы?

– Тоже. – Дмитрий покосился на тарелку с салатом.

– Дождя нет, – констатировал хозяин. – На свежем воздухе еда кажется вкуснее.

– Я так понял, это все нужно отнести в беседку? – Психолог подцепил две тарелки с закусками.

– Вы совершенно правы. – Истомин подхватил кастрюлю с половником. – Нас ждет украинский борщ с пампушками и вареники с картошкой. На гарнир домашняя колбаса, запеченная картошка со сметаной и карп, тоже в сметане. Сойдет?

Лихута глотнул слюну и вздохнул:

– Боюсь, мы с вами это не осилим.

– Осилим за сегодняшний день, – уверил его хозяин. – Вернетесь с прогулки – сметете остатки, и не спорьте со мной.

– Да я и не собираюсь. – Они пошли в беседку, расположенную у забора и увитую диким виноградом, коричневые лозы которого в марте еще не покрылись зеленью. Лихута посмотрел на вскопанные грядки. Истомин перехватил взгляд гостя.

– Плодовые деревья здесь не приживаются, – пояснил он. – Вернее, их, конечно, можно было бы посадить, но тогда за ними потребовался бы очень хороший уход. Начнем с того, что сюда пришлось бы завозить землю. Была бы у меня большая семья, я бы, возможно, и занялся садоводством. Мне вполне хватает кипарисов и туй. Они вечнозеленые, источают хороший запах, кстати, полезный для здоровья, и особого ухода не требуют. Ну а эти красавицы, – мужчина показал на две довольно высокие сосны с толстыми чешуйчатыми стволами, – достались мне даром. Они уже росли, когда я приобрел этот участок. Жалко было срубать такую красоту. Не сделал этого – теперь не жалею нисколечко.

Дмитрий доброжелательно улыбнулся. Борис Дмитриевич Истомин, человек добрый и открытый, ему понравился. Во время разговора он глядел собеседнику прямо в глаза, не отводил взгляд, не моргал и не запинался. Все это говорило о его искренности. Рассказывая, мужчина не лукавил.

– Давайте отправимся за следующей партией еды, – предложил он. – А то все остынет.

Гость не возражал.

Когда стол был полностью накрыт, Борис Дмитриевич обратился к Лихуте:

– Налетайте, молодой человек. И чтобы без лишней скромности. Давайте я вам налью борща.

Дмитрию стало неудобно:

– Ну что вы! Я и сам могу это сделать.

– Когда-нибудь, возможно, я приеду к вам в гости, – ответил хозяин, впрочем, без особой уверенности в голосе. – И вы поухаживаете за мной. А сейчас позвольте мне. – он открыл кастрюлю, и ароматный запах ударил психологу в нос. – Видите ли, еще в глубоком детстве я научился все делать сам: и стирать, и убирать. – Мужчина зачерпнул половником борщ и налил в тарелку. – Я родился, что называется, в неблагополучной семье. Нет, моя мама не была алкоголичкой, она честно трудилась на заводе в столовой, но своего отца я не помню. Да вообще был ли он у меня, отец? Надо отдать должное матери, она сделала все, чтобы мы не