День похищения - Чон Хэён

И это еще не самое странное: у родителей ребенок пропал, а они трубку не берут. Спускаясь к магазину, Мёнчжун уже несколько раз звонил ее отцу на мобильник, но на звонки по-прежнему никто не отвечал. Он собрался уже отправить сообщение, но потом передумал. «Ваша дочь у меня», «Это похищение, заплатите выкуп» – как-то странно такое словами набирать…

Или, может, у них дела за границей и они туда укатили?.. Ага, и оставили одиннадцатилетнюю дочку одну? Кроме того, как-то слабо верится, что в таком доме обходятся без помощников. Ну хорошо, пусть родители уехали, но какая-нибудь домработница-то должна остаться! И если в отсутствие родителей дочка пропала, кто-то из прислуги наверняка сообщит либо хозяевам, либо в полицию, это же очевидно. А может, они уже в полицию обратились? Преступник собрался вести переговоры о сумме выкупа, но не может дозвониться. Он сбит с толку, приезжает к ним домой, и тут полиция выскакивает из засады и берет его тепленьким!.. Может, у них такой сценарий разработан?

Нет, непохоже. Есть у него такая дурная привычка постоянно все усложнять… Нужно действовать по принципу, которым он руководствовался с детства: жить следует исключительно настоящим, решать вопросы по мере их поступления и делать то, что нужно делать в данный момент. А в данный момент ему надо было накормить Рохи.

* * *

Мёнчжун посмотрел на вывеску лавки, находившейся в нескольких шагах: «Супермаркет “Топ-класс”, добро пожаловать».

Едва очутившись в «Топ-классе», он моментально вымок от пота – словно под дождь попал. Еле кивнув на приветствие работника, еле волоча ноги, прошел к полкам – он сильно ослаб за последнее время. Чем бы закупиться? Его взгляд скользнул по стеллажам. Животные инстинкты – страшная сила. Вот генерал Ким Юсин заснул в седле, отпустил поводья, и лошадь сама довезла его до дома кисэн[8]… Так и Мёнчжуна ноги сами привели в отдел с рамёном: когда он расстался с женой, то питался почти исключительно им. Но тут его словно молнией шибануло, и пачка лапши снова вернулась на полку. Он просто представил себе картину, как кладет рамён перед Рохи: «Ты чё принес? Ты это едой называешь?» Да она прямо в пакете ту лапшу в мелкий порошок сотрет… Ладно, а что тут сбоку лежит? Ага, карри и чачжан[9]: водой развести, три минуты в микроволновке покрутить – и готово. Хотя нет, карри острый, чачжан соленый… Ребенку такое не подойдет.

Мёнчжун направился в овощной отдел, взял морковь и яйца: морковку нарезаем, яйца взбиваем и делаем омлет. В этот момент у него в кармане завибрировал телефон – тот самый, «левый», который ему дала Хеын. Мёнчжун огляделся по сторонам, убедился, что продавец не подслушивает, и только потом нажал на кнопку.

– Ну как там?

Все как и раньше: какой была, такой и осталась. Ни «здрасьте», ни «алло»: только трубку снял – сразу за свое волнуется… И ее «ну как» относилось, конечно же, не к нему, мол, «как ты там?», и даже не к Рохи – все-таки под колеса попала, память отшибло, можно было бы и о здоровье спросить… Нет, ее «ну как» означало: «Ну как там с деньгами? Звонил насчет выкупа?» В один прекрасный день Хеын ушла от него, оставив с Хиэ на руках. Потом появилась спустя несколько лет и как ни в чем не бывало спросила: «И долго еще ты собираешься так жить?» Что тогда, что сейчас ей было важно не слушать, а говорить самой.

– Не отвечают.

«Интересно, она разозлится, если с ней так же кратко говорить?»

Хеын повысила голос:

– Не может такого быть! Ребенка похитили, а они трубку не берут? Что это за родители такие?

Ему очень хотелось сказать: «Да такие же, как и ты», но он сдержался. Еще не хватало тратить свои нервы на бессмысленную перебранку. А главное – Мёнчжун не был уверен, что сможет ее переспорить. Вместо этого нужно показать Хеын, что обиделся на ее слова.

– «Не может быть»? То есть ты хочешь сказать, что я им не звонил? Похи…

Он чуть было не прокричал на весь магазин «похищение», но резко оборвал себя на полуслове. Прикрыв рот ладонью, еле слышно продолжил:

– Где ты видела похитителей, которые не просят выкуп?

Но Хеын, похоже, было наплевать, обижается он или нет:

– Странно как-то…

В бакалейном отделе Мёнчжун взял соевую пасту чхонгукчан. Обычно считается, что дети такое не очень едят, но, к его удивлению, многим она нравилась. Хиэ ее тоже любила. Он брал побольше тофу, варил его с чхонгукчаном, и такая смесь даже с обычным голым рисом заходила на ура. Мёнчжун закинул в корзину пасту и ответил бывшей жене:

– Самое странное в том, что я сейчас с тобой в этом деле.

4

Он уже выходил из магазина – в одной руке растянутый пакет, в другой телефон, который приходилось все время держать у уха.

– Вечером еще раз им перезвони. Она сообщение родителям записала?

Мёнчжун чуть не споткнулся на ровном месте. «Да чтоб тебя, с вопросами твоими! А ведь как раз уже собирался трубку класть!» Ему захотелось послать бывшую жену подальше. Чтобы получить выкуп, они решили записать голосом Рохи две фразы: «Папа, спаси меня! Мама, хочу к тебе!» Фразы подбирала Хеын, и сейчас признаваться ей в том, что он об этом просто забыл, было нельзя.

– Угу.

Неопределенность его интонаций Хеын заметила моментально: они вместе росли в приюте, и она с детства научилась распознавать, когда у него меняется настроение. Потому и была такая досада на нее: она же знала, что без нее он совсем развалится, но все равно ушла.

Хеын недоверчиво уточнила:

– Точно записал? Они прочувствуют, что опасность реальная?

«Ага, поопасней ей надо, пореальней, и голос чтоб понапуганней, тогда сразу деньги бросятся платить… Ты ж это имела в виду, да?» – подумал он. И ошибся еще раз, промедлив с ответом, так как Хеын решила заколотить последний гвоздь:

– Файл сначала мне пришли, я послушаю.

Мёнчжун пришел в ярость:

– А ты в курсе, что я сейчас не по вайфаю? Ради тебя я даже мегабайта не потрачу.

– Ради меня? Хочешь сказать, что я только ради себя