Контроль - Виктор Суворов

И был таков.

Никто его не видел. Некому тут быть меж двух стен заводских. Некому выпрыгнувшего товарища разглядывать.

А если бы и было кому, все одно – не узнал бы. Потому как наш товарищ выпрыгнул не в сверкающих сапогах, не во френче и галифе, а в английском костюме фирмы «Остин Рид», в ботинках фирмы «Фамберленд», в шляпе на глаза, с плащом на левой руке, с портфелем крокодиловой кожи – в правой. И уже совсем он и не товарищ Холованов, а товарищ Беев, гражданин Болгарии, ответственный сотрудник Коминтерна.

Брошенным цехом через битое стекло и щебенку вышел он на тихую улицу, где как раз скучал амбал-таксист в большой машине с темными стеклами.

– На Финляндский.

– Понял.

Дальше его след теряется. Охотно рассказал бы, куда он поехал, но, увы, этого мне знать не дано.

Удалось выяснить только, что вновь он появился через двенадцать дней в самом красивом городе мира – в Вашингтоне. (Читатель, конечно, понимает, что краше Киева ничего в мире нет. Но Киев так прекрасен, что сравнивать с ним другие города просто нельзя. Так вот: если Киев во внимание не брать, то тогда самым красивым будет Вашингтон, а уж после него – Сидней.)

Итак, в этом самом Вашингтоне некий господин Беев стукнул бронзовым набалдашником в зеркальную дверь величественного здания штаб-квартиры концерна «Фараон и сыновья» на М-стрит. Правда, теперь господин Беев был уже не ответственным работником Коминтерна, а преуспевающим болгарским коммерсантом.

Он любил удобство во всем. Коминтерн – штаб Мировой революции, потому государственную границу Советского Союза удобнее всего пересекать с документом этого учреждения. А вот путешествовать по Америке удобнее не эмиссаром штаба Мировой революции, но преуспевающим бизнесменом. И лучше не прикидываться шведом, потому как можно нарваться. Итальянцем тоже прикидываться не рекомендуется. Любой американский полицейский может итальянцем оказаться. Выдавать себя за грека – не лучшее решение. А если за ирландца себя выдашь, то может получиться совсем нехорошо. Но много ли американских полицейских владеют болгарским языком? И если таковые окажутся, то есть господину Бееву возможность извернуться. «Да, я – болгарин, но папа и мама – русские. Бежали от проклятых большевиков». И другие есть извороты…

5

Итак, стукнул элегантный господин в зеркальную дверь, – проворный привратник ее распахнул, шляпу над головой вскинул.

Поднялся господин на шестой этаж.

Он откровенно любил этажи Вашингтона. Он знал цену мраморным лестницам и бронзовым светильникам. Стиль древнего Египта захлестнул мир. И вот величественные образцы чудо-архитектуры: колоннады как в храмах Ассуана, бронзовый узор в виде широченных листьев и людей с песьими головами. Мягкий свет струится непонятно откуда. И вообще.

Открылась дверь пред ним, и он оказался в кабинете, который вполне мог служить тронным залом Рамзеса Второго.

Навстречу поднялся крепкий упругий человек и протянул руку.

Молча пожали. Ответственный работник Коминтерна, он же преуспевающий бизнесмен, он же Холованов, широко известный в узких кругах под звонким именем Дракон, протянул владельцу кабинета свою трость. Тот принял ее, внимательно рассмотрел львиную морду набалдашника. Извлек из стенного шкафа другую. Такую же. Сравнил. Вернул трость Холованову и жестом предложил сесть.

Не каждый американец свободно владеет болгарским языком. Не каждый житель Болгарии – английским. Потому они заговорили на русском. Гость свободно. Хозяин – тщательно подбирая слова и старательно их выговаривая.

– Что сделано?

– Сделано многое. 84 американских инженера завербованы и отправлены на строительство крупнейшего в мире авиационного завода в Комсомольске. 56 инженеров завербованы и отправлены на строительство танкового завода в Челябинске…

– Мы его называем тракторным, – мягко поправил гость.

– Да, конечно, – согласился хозяин. – 18 американских инженеров завербованы и отправлены на строительство танкового завода в Нижнем Тагиле, да, я помню, вы его называете вагонным заводом. Скоро будут пополнения на Воронежский и Куйбышевский авиационные заводы, на Харьковский танковый.

– Это хорошо. Кроме всего нужны специалисты в области акустики и записи звуков.

– Специалистов было легко вербовать, когда Америка была в величайшем кризисе. Сейчас Америка из кризиса выходит…

– Вы на что-то намекаете?

– Все на то же. На вознаграждение американским инженерам в России…

– И вам?

– И мне.

– Американские инженеры в России живут так, как они не живут в Америке, и получают столько, сколько они не получают в Америке…

– И все же любителей поубавилось.

– Я рассмотрю этот вопрос.

– Я постараюсь акустиков найти. В Россию?

– В Россию. Но вербуйте их якобы для Швейцарии, намекая, что в России платят в три раза больше. Сделайте так, чтобы документы были оформлены на Швейцарию, но чтобы им очень хотелось в Россию.

– В пути инженеры-акустики пропадут, и концы в воду…

– Это не ваша забота. Вы завербуете и отправите их в Швейцарию. Остальное вас не касается.

– Это будет стоить дороже обычного…

– На сколько?

– Вдвое.

– Я подумаю. Но не слишком ли?

– Найдите другого.

– Ладно. Договорились. И еще. Мне нужны машины, которые называются магнитофоны.

– Сколько?

– Сорок.

– Ого!

– Сорок сейчас. Потом еще.

– Знаете ли вы, что один магнитофон стоит столько, сколько стоят двенадцать хороших автомобилей?

– Знаю.

– Сорок магнитофонов – это стоимость почти пятисот хороших автомобилей.

– Да, конечно.

– И десять процентов от сделки… мои?

– Как обычно.

– Хорошо. Будут магнитофоны.

– В основном мы довольны вашей работой. Вот оплата вашего труда за прошедшие месяцы. Мы очень беспокоимся о вашей безопасности и настоятельно рекомендуем вербовать американских инженеров не только для Советской России…

– Мы прикрываемся как можем. Но вербовать специалистов для других стран фирме убыточно…

– Вы опять намекаете на то же самое.

– Опять намекаю.

– Хорошо, я подумаю. И последнее. Как идет выполнение главного заказа?

– К концу 1938 года будет готов.

– Раньше нельзя?

– Раньше нельзя.

– Я плачу.

– Раньше нельзя. Если бы мы знали, что делаем, то можно бы и пораньше. Очень трудно делать сложнейшую вещь, не понимая, для чего она предназначена.