Глухая стена - Хеннинг Манкелль

- Нет. Непонятно. И я не уверен, что хочу понять.

- А надо бы. Если ты намерен и дальше работать в полиции.

Мартинссон взглянул на Валландера:

- Ты знаешь, я не единожды подумывал уйти. Последний раз ты убедил меня остаться. Но что будет дальше, я понятия не имею. Однако уговорить меня наверняка окажется не так-то легко.

Вполне возможно, Мартинссон прав. Это встревожило Валландера. Ему не хотелось терять такого сотрудника. Как не хотелось услышать и от Анн-Бритт, что она тоже уходит из полиции.

- Пожалуй, надо пойти потолковать с задержанной, - сказал Валландер. - С Соней Хёкберг.

- Погоди. Есть еще одно дело.

Валландер успел встать и теперь снова сел. Мартинссон держал в руке какие-то бумаги.

- Будь добр, прочти. Это случилось сегодня ночью. Я сам выезжал на место. Не стал тебя будить.

- Что же произошло?

- Около часу ночи охранник сообщил, что возле банкомата рядом с универмагами лежит труп.

- Какими универмагами?

- Ну, где контора налогового ведомства.

Валландер кивнул.

- Мы сразу выехали. Действительно, на асфальте ничком лежал мужчина. По словам врача, скончался он недавно. Максимум пару часов назад. Через день-другой, разумеется, будем знать точно.

- Так что же произошло?

- В том-то и вопрос. На затылке у него была большая рана. Но получил ли он удар по голове или травма - результат падения, с ходу установить не удалось.

- Его ограбили?

- Бумажник был при нем. С деньгами.

Валландер задумался:

- Свидетелей нашли?

- Нет.

- Кто он?

Мартинссон полистал бумаги:

- Тиннес Фальк, сорок семь лет. Жил неподалеку. На Апельбергсгатан, десять. Съемная квартира на верхнем этаже.

Валландер жестом остановил его, переспросил:

- Апельбергсгатан, десять?

- Да.

Комиссар медленно кивнул. Вспомнил, как несколько лет назад, после развода с Моной, на танцевальном вечере в гостинице «Сальтшёбаден» познакомился с женщиной. Он тогда здорово напился, поехал домой к новой знакомой, а утром проснулся рядом со спящей женщиной, которую на трезвую голову едва узнал. Как ее звали, он тоже понятия не имел. Поспешно одевшись, сбежал оттуда и с тех пор никогда ту женщину не встречал. Но почему-то не сомневался, что живет она на Апельбергсгатан, 10.

- С адресом что-то не так? - в свою очередь спросил Мартинссон.

- Я просто не расслышал.

Мартинссон посмотрел на него с удивлением:

- Я что, неразборчиво говорю?

- Продолжай, пожалуйста.

- Судя по всему, одинокий. В разводе. Бывшая жена живет здесь, в Истаде. Дети проживают в других местах. Девятнадцатилетний сын учится в Стокгольме. Дочь - ей семнадцать - работает няней в Париже, в одном из посольств. Мы, конечно, известили жену о смерти Фалька.

- Чем он занимался?

- По-видимому, держал индивидуальную консалтинговую фирму, в области информационных технологий.

- И его не ограбили?

- Нет. Но буквально перед смертью он получил из банкомата выписку о состоянии своего счета. Когда мы его нашли, листок был у него в руке.

- То есть деньги он не снимал?

- Судя по выписке, нет.

- В противном случае можно было бы предположить, что кто-то караулил возле банкомата и, когда он снял деньги, нанес ему удар по голове.

- Я думал о такой возможности. Но деньги он последний раз снимал в минувшую субботу. Небольшую сумму.

Мартинссон протянул Валландеру пластиковый пакет, в котором лежал испачканный кровью листок бумаги. Автомат выдал выписку в 0 часов 2 минуты, отметил про себя Валландер и вернул пакет Мартинссону.

- Что говорит Нюберг?

- Кроме раны на голове, на преступление ничто не указывает. Вероятно, он умер от инфаркта.

- Может, рассчитывал, что на счету окажется больше денег, - задумчиво сказал Валландер.

- С чего ты взял?

Валландер сам недоумевал, почему так сказал. И снова поднялся из-за стола.

- Ладно, подождем результатов вскрытия. Но пока будем считать, что преступления здесь не было. И отложим это дело в сторонку.

Мартинссон собрал свои бумаги.

- Я созвонюсь с адвокатом, которого назначили Соне Хёкберг. И сообщу, когда он подъедет. Тогда ты сможешь с ней поговорить.

- Сказать по правде, я не рвусь. Но придется.

Мартинссон ушел. А Валландер двинул в туалет, думая о том, что теперь, во всяком случае, нет необходимости поминутно шастать в уборную, не то что раньше, когда уровень сахара в крови был чересчур высок.

Следующий час он посвятил безнадежному делу о контрабанде сигарет, и все это время где-то в затылке кружилась мысль об обещании, которое он дал Анн-Бритт Хёглунд.

В две минуты пятого позвонил Мартинссон, сообщил, что Соня Хёкберг и адвокат ждут его.

- Кто у нее адвокат?

- Герман Лётберг.

Валландер знал этого пожилого юриста: работать с ним было легко.

- Через пять минут буду, - сказал он и положил трубку.

Снова подошел к окну. Галки улетели. Ветер усилился. Валландер думал об Анетте Фредман. О мальчике, что играл на полу. О его испуганных глазах. Потом тряхнул головой и попробовал обдумать вопросы, какие надо для начала задать Соне Хёкберг. В мартинссоновской папке значилось, что именно она сидела на заднем сиденье и ударила Лундберга молотком по голове. Причем не один раз. Словно ее обуяла совершенно необузданная ярость.

Он поискал блокнот и ручку. Вышел в коридор, но тотчас вернулся: забыл очки. Всё, можно идти.

Вопрос, в сущности, только один, думал он, направляясь в комнату для допросов. Единственный вопрос, на который важно получить ответ.

Почему они это сделали?

То, что им были нужны деньги, скорее отговорка, а не ответ.

Ответ надо искать гораздо глубже.