Нить наяды - Елена Дорош

— Знала. Бабка, восстановив по памяти тексты дневников Татьяны, утверждала, что в девяносто шестом подобных убийств не было ни в Тифлисе, ни в Петербурге. Что-то опять не срослось, и маньяк решил, что будет убивать, пока задуманное не свершится.

— Точно маньяк. Но Кружилин… Он же вполне нормальный.

— Баба Поля так не считала.

— Как она смогла убедить в этом тебя?

— Она прошла путем Гиппиус, не забыла? Но сначала о Зинаиде. Она вернулась в Россию, но «серую обезьяну» больше не видела. Уточнила у управляющего, и тот сказал, что жилец съехал. Но ровно через десять лет…

— Она снова его встретила?

— Именно! Тот опять появился в Питере!

— И Гиппиус стала его выслеживать?

— Нет, этот вариант не для нее. Сестре Татьяне она рассказала, что однажды совершенно случайно вновь увидела того самого человека. И не просто увидела! Она заметила его в тот момент, когда он следил за будущей жертвой. Ею должна была стать Инна Стравинская, племянница композитора, актриса Александринского театра. Родилась в тысяча восемьсот семьдесят шестом году.

— Так ей уже сорок лет на тот момент было!

— А кто сказал, что им должно быть по двадцать? Количество лет вообще не важно!

— Разве они не должны быть невинными девушками?

— Да как он мог это выяснить? Нет. Ему были нужны совсем другие цифры.

— Три шестерки?

— Нужная дата рождения, — кивнул Андрей. — К счастью, это убийство так и не свершилось. Убийца сам был убит.

— Ты говоришь так, будто знаешь, кто это сделал.

— Знаю.

Кира выдохнула и заправила за ухо непослушную прядь.

— Только не говори, что это была Зинаида Гиппиус.

— Она сама призналась сестре, хотя на самом деле убийством произошедшее назвать нельзя. Поняв, кто будет следующей жертвой, она задалась целью помешать маньяку. Ей казалось, что она в какой-то мере виновна в гибели тех женщин. Тогда Зинаида решилась следовать за Инной Стравинской, чтобы оказаться рядом в нужный момент. Она не сомневалась: все случится шестого июня шестнадцатого года. Спектакля в это день в театре не было, но вечером Стравинская отправилась прогуляться по набережной. Погода была неважная, накрапывал дождь, а через некоторое время началась гроза.

— Предугадать грозу вообще сложно, в Питере особенно. Гидрометцентра тогда и в помине не было.

— Понимаю, что ты хочешь сказать, — кивнул Борисоглебский. — Наверняка гроза — обязательная часть сценария, а ее могло и не быть. Возможно, именно по этой причине убийств не произошло в девяносто шестом.

— А в июне девятьсот шестого?

— Сведений об этом в записях не было, но раз все повторилось, то «серой обезьяне» опять не повезло, если можно так выразиться. Однако в тот день все сошлось идеально. Стравинская стала искать убежище и спустилась к реке. Там стоял навес. Маньяк последовал за Инной и уже собирался осуществить задуманное. Из-за грозы он не слышал шагов за спиной. Зинаида подошла и просто столкнула его в воду. Сестре потом сказала, что, пытаясь всплыть, убийца ударился головой о гранитный парапет.

— Мгновенная карма.

— Не мгновенная. Тридцать лет. Столько прошло после первой серии. И вот что еще важно: убийство Стравинской должно было стать первым из трех. То есть Зинаида спасла не только Инну.

Андрей взял стоявшую на журнальном столике миниатюрную фарфоровую вазочку, неизвестно как очутившуюся в служебной квартире, перевернул и стал постукивать по донышку. Кира посмотрела на его нервные движения и отвернулась.

— Ты сказал, что документов, доказывающих причастность Кружилина к этим событиям, в доме нет. Почему ты уверен, что они вообще сохранились?

— Не уверен. Но у меня есть на этот счет предположение.

— Не понимаю. Если обо всем ты узнал от своей бабки, то почему она не сказала, где хранит доказательства?

— Хотела сказать, только… я ведь тоже не сразу поверил в эту историю. Или просто духу не хватало во все это влезть.

Андрей повалил вазочку и стал катать по поверхности.

— Что случилось потом?

— Потом она умерла.

— Ты сказал, шесть лет назад.

— Да.

— И что?

Андрей поставил страдалицу-вазочку и взглянул Кире в лицо.

— Андрей… Ты намекаешь, что смерть бабушки…

— Не намекаю.

— Господи! Да не тяни уже!

— Она гипертоником была. Во время очередного криза сама сделала себе укол и… умерла.

— Не то вколола?

— Она болела гипертонией сорок лет. Как она могла перепутать лекарство?

— Так все же перепутала?

— Доза была слишком большая.

Борисоглебский схватил вазочку и сжал так, словно масло собирался выдавить. Кира стиснула зубы.

— Мне клещами из тебя вытаскивать?

— Соседка потом рассказала мне, что накануне к бабке приходил газовщик. Больше ни к кому, только к ней.

— Полиция знала?

— У соседки с перепугу все вылетело из головы. Вспомнила позже, но решила: раз бабку уже похоронили и с тех пор к ним никто из полиции не приходил, можно об этом забыть.

— Поняла. Полиции даже в голову не пришло искать криминальный след.

— Не пришло.

— Соседка видела газовщика?

— Видела. Говорит, был в форменной одежде и с чемоданчиком. Все честь по чести. Никаких особых примет она не запомнила.

— А узнать смогла бы?

— Понятия не имею. Фото Кружилина я ей показывать не стал.

— Понимаю. Вряд ли он сам стал бы рядиться в форму газовщика.

Кира произнесла это так, что Андрей понял: она поверила.

— Можешь сказать, какие документы пропали после его посещения?

— Кое-что пропало, но позже.

Кира решила набраться терпения.

— Подробнее можно?

— Бабку нашла соседка. У нее хранился запасной ключ на всякий пожарный. Она уверяла, что в квартире был обычный порядок, все вещи на своих местах. Но когда через три месяца я впервые вошел, то понял — тут побывали.

— Может, это сердобольная соседка?

— Исключено. В день похорон она вернула ключ моим родителям.

— Могла сделать дубликат.

— В принципе, да, но… Понимаешь, в шкатулке прямо на столе лежали деньги и украшения. Баба Поля любила брошки и умела их носить.

Андрей улыбнулся и наконец оставил вазочку в покое.

— Все, что могло заинтересовать соседку, было на месте, а из компьютера, например, забрали жесткий диск.

— Твоя бабушка работала на компьютере?

— В своем деле она была профессионалом. Или ты думаешь, что в архивах ведут записи в амбарных книгах?

— Бумаги какие-то были?

— Были, но все самое важное она хранила в компьютере.

— Однако бумаги, как я поняла, тоже забрали.

— Не все. Кое-то осталось.

— Ты должен мне их показать.

— Как раз на следующие выходные я собираюсь к деду Паше. Если хочешь, поедем вместе.