Последняя осень. Буря - Дарья Пырх

— Куда? — озадаченно переспросила Маша.

— Туда, где живем.

— В спальню? — уточнила Динара. Ангелина кивнула. — Почему ты так сказала?

— По привычке. Часто лежу в стационаре.

— Чем болеешь? — насторожилась Динара, отступив на полшага.

— Гастритом. У меня родители-медики, — на веснушчатых щеках появились ямочки. — Династия врачей.

— А ты сломала традицию?

— Писать книги увлекательнее, чем носиться с пациентами. У меня даже есть черновик. Когда-нибудь опубликую.

— В «Шторме» интересный сюжет, — похвалила Эмилия. — Многим зайдет.

— Даже если получится плохо, не беда. Главное, чтобы читателям было весело, — хихикнула Ангелина.

— Мы поладим, — улыбнулась Динара.

Они завели разговор о мультсериале про французских супергероев. Маша украдкой заметила Бортникова и остолбенела. Марк повернулся, взглянул прямо на нее. На миг почудилось, что он приблизится, скажет, как сильно соскучился. Скажет, что жаждет помириться. Реальность подвела, он ушел в противоположное крыло. Поняв, что холл опустел, Маша поспешила в комнату, но замерла при виде Яны. Та стучалась в вожатскую.

— Я насчет, — начала она, но осеклась, — слоганов.

— Заходи, — быстро сказал Глеб и, привалившись к дверному косяку, уставился на Машу. — Помочь?

— Нет, сама справлюсь.

Через пять минут Захар Владимирович снова созвал группу и отлучился. На импровизированной кухне собрались самые ответственные студенты.

— Что в меню? — спросил Кирилл.

Завязался нешуточный спор. Ангелина хотела оладушки, Яна твердила о пользе омлета. Маша заметила, что у блондинки припухло лицо, и про себя предположила: «Наверное, плакала из-за плохих условий. Скорее бы отсюда уехать». Они не общались, поэтому вопрос прозвучал бы странно. Вика предложила сварить кашу, но наотрез отказалась от гречки. Настя, сидевшая на коленях у Глеба, заявила, что скорее умрет, чем съест манку, выпьет коровье молоко или попробует лактозу в хлебе. На нее уставились, как на фрика. Эмилия твердила о рисе, Кирилл цитировал тренера, любившего овсянку, Игорь предпочитал пшенку, а Михаил мучился голодом, о чем не уставал повторять.

Маша словно переместилась на рынок, куда мама ходила за покупками. Тягостные минуты из детства, когда приходилось безропотно стоять на узкой картонке и натягивать замерзшими пальцами «очень симпатичные брючки заграничного пошива», до сих пор вызывали стыд.

— Проголосуем, — остановил галдеж Женя.

К разочарованию Вики, победила гречневая крупа. Кирилл и Леонид наполнили кастрюли водой, поставили на плиты. Хлипкие тройники и крохотные конфорки заставили ребят понервничать.

— Рванет, — с обреченностью произнес Игорь.

— Сплюнь и постучи по дереву! — воскликнула Яна.

Маша всегда смеялась над суевериями, из-за чего выслушивала нотации от родителей. Мама хранила в доме иконы, носила крестик, посещала церковь, ставила свечи и иногда соблюдала пост, но при этом спокойно наливала домовому молоко, не прощалась и не здоровалась через порог. Понять ее противоречивую картину мира было крайне сложно.

— Не пересоли, — строго предупредил Леонид.

— Все под контролем, — ответила Ангелина.

Она зачем-то сильно наклонила пачку, громко чихнула. Просыпавшейся соли хватило бы на две таких же емкости. Леонид дотащил посудину до ванной, затем вооружился половником и взял приготовление на себя.

— Он хороший повар, — сказал Кирилл. — Мы в одной общаге живем.

— Ужинаем вместе, — встрял Михаил.

— Вы меня втихую объедаете, — сердито проворчал Леонид. — Воры.

— Юрист от преступника отличается амбициями, — припомнил слова историка Кирилл.

Седовласый и статный профессор казался Маше эксцентричным. Поговаривали, что за большой перерыв он успевал написать очередную гениальную монографию по истории государства и права. На лекциях гений в мельчайших подробностях излагал историю о том, как Анна Болейн шла на казнь с гордо поднятой головой, как лучи тусклого английского солнца сверкали на мече и как, хоть впавшая в немилость женщина встала на колени, достоинство, с которым она держалась, восхитило палача, вызванного из Франции. Пары заменяли кино и художественную литературу. К несчастью студентов, знания о том, сколь величественно умирала экс-королева или какие цветы росли у тропинки, по которой вели осужденного Карла I, не спасли на экзамене. Пересдачи историк раздавал щедро. Он гордился своей кафедрой, прозванной санитарами леса.

— Не факультет, а жулье, — скривился Леонид.

— Тогда географы — пьяницы, — ответила Динара.

— Хуже только менеджеры, — раздраженно продолжил тот. — Куча народу с корочкой, а толку ноль.

— Ты из леса вышел, не разбираешься, — сказал Михаил, важно сложив руки на груди.

— Очень «смешно». По тебе видно, что я прав.

— Леонид, мы поняли, какой ты особенный, — с издевкой сказала Вика. — Не завидуй.

— Было бы чему.

— Не ссорьтесь, филфак круче, — хихикнула Ангелина.

— Нет, эконом, — вмешался незнакомый Маше парень.

— Признайте, что философы лучшие, и никто не пострадает, — проговорил бородатый студент.

— Ага, перепьете географов. Великое достижение, — фыркнула Динара.

— И доведем до экзистенциального кризиса.

— А мы, психи, всех вылечим, — улыбнулась девушка с пирсингом и дредами.

— Ох уж эти стереотипы, — вздохнула учащаяся социологического факультета.

Пока все мерились специальностями, парни собирали столы, а девушки нарезали бутерброды.

— Мы как пионеры, — весело подметил Кирилл. — Вечером будет огонек?

— Еще вожатых пригласи, — насмешливо хмыкнула Динара, расстелив розовую клеенку с котятами.

— Я как-то работала в отряде с детками от шести до восьми лет, — у Ангелины дернулся глаз. — Ребята были милыми, но постоянно шумели, не могли даже помыться. Под конец смены я чуть не умерла.

— Никогда не ездил в детский лагерь, — задумчиво произнес Леонид, расставив кружки. — Распорядок дня, бессмысленные занятия — кому это понравится?

— Согласна. Меня отправляли в частные, но я даже недели не выдерживала, — отозвалась Динара.

— Там особый вайб. Общаешься с заряженными энергией людьми, ходишь на дискотеки. Пока вожатые спят, крадешься в комнату к мальчикам и рассказываешь страшилки или данетки, — восторженно проговорила Настя. — Перед отбоем на свечке так комфортно, все делятся эмоциями.

— Однажды меня выбрали королем лагеря, — похвастался Глеб.

— Конечно, ты же нереальный, — влюбленно протянула Настя.

— Я в школе выиграла путевку в «Арленток», — с наигранной скукой произнесла Вика.

— Ого, и как там? — спросила Ангелина.

— Строго, но на уровне. Особенно в моротряде.

— Умеешь вязать узлы? — полюбопытствовала Эмилия.

— Да, кое-что помню, — бросив на парочку презрительный взгляд, продолжила Вика. — Основы навигации, гребли.

— Звучит потрясающе, — прощебетала Ангелина.

— Я тоже там был, — подал голос Игорь.

— А ты, Маш? — спросил Кирилл.

— Я летом ездила в деревню.

Поначалу она с нетерпением ждала каникул. Бабушка баловала вкусной едой, разрешала спать до обеда, читать журналы вместо книг из школьной программы. Маша любила гулять с местными ребятами, рвать ягоды у соседей, глазеть на куриц, коров, гусей и прочих домашних животных. Повзрослев, она все чаще придумывала причины, чтобы остаться в городе.

— Пахнет аппетитно, — улыбнулся подоспевший Захар Владимирович. — Зовите остальных и несите посуду.

— Какую? — растерянно спросила Эмилия. — Я ничего не нашла.

— Конечно. Вы должны были привезти миски, вилки, ложки. Я вчера оповестил Игоря, попросил всем