Ветер из рая - Анна и Сергей Литвиновы

Синичкин оставил ей щедрые чаевые и вышел.

Уже стемнело, но море чувствовалось совсем рядом. За деревьями дрожали отражавшиеся в воде огоньки. По улице, которая, как и большинство здешних магистралей, спускалась под углом чуть не сорок пять градусов, опер наконец подошел к океану. Рядом располагался стадион.

«Стадион как бы нашенский, эмвэдэшный: “Динамо”,– вспомнил Синичкин справку, – поэтому место это “Динамкой” кличут. А официальное название – Спортивная гавань». И впрямь определенное отношение к спорту заливчик имел – у пирса белело несколько парусных яхточек, на берегу были припаркованы водные велосипеды, связанные по случаю ночного времени железным ржавым тросом.

Опер подошел к самой воде. Погладил ладонью теплую и мутную поверхность прирученного человеком океана. Набрал в пригоршню и умыл лицо. Несколько капель попало на губы. Вода оказалась гораздо солонее, чем в море Черном или тем более в Финском заливе. «Я затем сюда и приехал, – напомнил он себе. – Почувствовать на вкус эту воду, этот город, эту бухту. Чтобы потом не провалиться в роли владивостокского кладовщика Зверева».

Несмотря на вечер, довольно много народу болталось на булыжном берегу. Кто-то купался, сквозь сумерки молочно белели тела. Иные распивали, передавая по кругу единственный граненый стакан. Парочка самозабвенно обжималась на брошенном у воды покрывале.

Синичкин не спеша пошел вдоль кромки бухты. Вдали помигивали ходовыми огнями корабли, отражали их в темной глади.

Вдруг он расслышал жаркое пыхтение. На самом берегу ожесточенно боролись, сплетаясь, несколько фигур. Мелькали крепкие мужские руки – и худенькая женская ручка, которая пыталась отлепить от себя многочисленные могучие объятия. Донесся полузадушенный девичий крик: «Помогите!»

Крик тут же замолк, оборвался – но опер, не рассуждая, кинулся к нему. Вблизи диспозиция оказалась яснее: трое здоровенных подонков тискали, раздевали девчонку. Один держал ее за голову, крепко сжимая рот и нос. Девочка бешено сопротивлялась, лягая противников ножонками и пытаясь ударить руками. Однако силы были неравны. Одна босоножка слетела. Сарафан оказался разорван.

– А ну отставить! – гаркнул опер. – Смирно стоять!

На минуту оторвавшись от девочки и разглядев, что им противостоит единственный штатский, один из подонков угрожающе проговорил: «Ты что, чувачок? На Горностай захотел? Ща живо тебя оформим!»

Горностаем, вспомнилось Синичкину, здесь звался мусорный полигон. А «отправить на Горностай» звучало недвусмысленной угрозой: закопаем, мол.

Но сейчас оперу было не до филологических и этнографических изысканий.

Он ударил парня, который отправился с ним разобраться. В самозащите без оружия майора наставлял сам родоначальник самбо Анатолий Аркадьич Харлампиев. Лысенький, седенький, толстенький – он, несмотря на возраст, обладал страшным оружием и мог обучить, как одним ударом, на выбор, или отправлять в глубочайший нокаут, или убивать.

Исключительной меры наказания владивостокский гопник все-таки не заслужил, поэтому Синичкин соразмерил силу, направление и попросту надежно вырубил чувака. Тот гулко плюхнулся о землю.

Поняв, что творится неладное, двое других на миг оставили свои разборки с девчонкой и глянули на Синичкина. Потом один остался ее держать, а второй выступил к оперу. А когда оказался на подходящем расстоянии, словил удар в кадык и тоже без чувств опрокинулся навзничь.

Последний противник осознал, что происходит, выпустил девочку, развернулся и кинулся в сторону тускло освещенной набережной.

Девушка без сил опустилась на землю и, всхлипывая, стала ползать, отыскивая отлетевшую в сторону босоножку. Она явно была не в себе.

Опер присел рядом с ней на корточки. Спросил:

– Тебя как зовут?

– Дина, – сквозь слезы проговорила девочка.

– А я Петя. Все кончилось, Диана Батьковна. Все прошло. Тебе ничто не угрожает.

Девушка нашла босоножку, жалобно сказала: «Порвалась», – и разрыдалась.

– Пойдем, я отведу тебя домой. – «Петр Зверев» взял ее за локоть, но она отпрянула. – Не бойся, я тебе ничего плохого не сделаю. Пошли отсюда, а то эти архаровцы скоро очнутся. – Он кивнул на два распростертых тела. – Ты далеко живешь?

– На Чуркине, – всхлипнула девчонка.

Мыс Чуркина, вспомнил Синичкин справку, это совсем другой район города. Там как раз рыбный порт, кладовщику Звереву в тех краях не худо б побывать. Но ехать туда далеко, кружным путем, огибая залив. Тот район еще со времен Хрущева собирались соединить с центром Владивостока мостом, но пока хватало других забот[8].

– Ничего, возьмем такси. Да не бойся, сдам тебя родителям с рук на руки целой и невредимой.

– Я с подругой живу, в гостинке.

– Да? А я думал, ты школьница. – Девушка и впрямь выглядела совсем юной и худенькой.

– Первый курс университета, – с гордостью прошептала Диана. – Филологический факультет.

– Держись, филолог, крепись, филолог, ты ветра и солнца брат[9], – переделал опер старую песню. – На вот тебе платок, глазки вытри и больше не плачь.

Они прошли по каменистому пляжу до лестницы. Девушка сняла босоножки и шагала босиком, укалываясь о темные и острые камни. Сарафан на груди у нее был порван, и она придерживала его рукой. По широкой лестнице поднялись на набережную и оказались в самом начале Ленинской улицы, неподалеку от кинотеатра «Океан».

В «Океане» шел голливудский блокбастер «Козерог-один» о том, как американские астронавты симулировали в студии космический полет на Марс. Синичкин посмотрел эту ленту в Москве, в кинотеатре «Октябрь», с Люсей (маленького Пашу оставили с соседкой). Они попытались тогда склеить полуразбитые свои отношения, но, видать, и кино на двоих, и последующий ужин в ресторане «Метелица» оказались слишком слабым средством.

Синичкин поймал такси и галантно усадил девушку на заднее сиденье. Сам поместился рядом.

Поняв, что опасность миновала и новый знакомый ей вряд ли угрожает, худенькая Дина литературно грамотно, но сбивчиво стала повествовать Синичкину о событиях сегодняшнего вечера и, шире, о своей жизни.

Они с подружкой из Арсеньева, закрытого города в двухстах километрах отсюда; в прошлом году поступили во Владике на филфак; общагу им не дали, снимают комнату в гостинке; сегодня экзамен сдали и пошли вдвоем на «набку» и на «Динамку» погулять. К ним прикололись на пляже трое; Нинка быстро сообразила, куда дело клонится, вырвалась и убежала; парни стали до нее докапываться, поэтому: «Спасибо, я вам очень признательна». А дальше вы знаете…

Ехали долго, остановились где-то на сопке у хмурой многоэтажки.

– Может, зайдете? – спросила, решившись, девчонка. Мужчина ей, очевидно, понравился.

Синичкин-старший внимательно посмотрел на нее. Подумалось, вот прекрасный случай отплатить Люське за неверность – но, с другой стороны, что за пошлость: отвечать изменой на измену! А главное, к владивостокской девочке его нисколько не тянуло: слишком юна она была, неопытна и незрела.

– Нет, дорогая, тебе сейчас лучше отдохнуть и