Размах крыльев ангела - Лидия Ульянова

– Саша, – отзывалась на мужнины рассуждения Мария, – все равно давай пока тут обживаться. Ты нашел бы молоток и гвозди, вон доска у крыльца прогнила совсем, того и гляди нога провалится. А еще во дворе мне веревок для белья привяжи, бочку откати, а то она на самом проходе стоит. А еще…

– Машка, да что ты за зануда! – возмущался Македонский. – Я тебе о перспективах толкую, о пер-спек-ти-вах, понимаешь? А ты лезешь с бочкой, с веревками какими-то…

Перспективы перспективами, а генеральную уборку никто не отменял – решила Маша. Только дело двигалось туго, крайне медленно. Она бестолково суетилась, находила чистое ведро, но не могла найти тряпку, находила тряпку, но тут же отвлекалась на то, чтобы снять с окон старые, насквозь пропылившиеся занавески. Македонскому Машины чудеса хозяйственности быстро надоели, и он отправился знакомиться с местным населением. День прошел, а она только и успела, что разгрузить чемоданы, переместить их содержимое на полки дочиста отмытого шкафа. Уже к вечеру вспомнила, что обед так и не приготовила, пришлось снова довольствоваться чаем да бутербродом с баночным паштетом, прихваченным с собой из Питера. Македонский, надо сказать, не возмущался, он где-то отобедал между собственными делами, тоже чаю попил и спать отправился.

Проснувшись следующим утром, Маша мужа дома не обнаружила, он оставил вместо себя записку, что поехал-таки в Норкин, знакомиться с Пургой, и предоставил Маше одной хозяйничать в чужом, запущенном доме.

Еще дома, собираясь в дорогу, Маша подошла к вопросу со всей ответственностью. Поехала в «Дом книги» и купила там пособие некой Сонькиной «Собираемся в дорогу». Неизвестная Сонькина въедливо и дотошно описывала, что и в каких случаях требуется взять с собой. Что пригодится в трех-пятидневной командировке, что в отпуске за границей, что в турпоходе, а что и при переезде на новое место. Четко расписывала, как и куда паковать вещи, какие сложить вниз, а какие не убирать далеко.

Сказать по правде, Марии Сонькина здорово помогла, без ее подсказок Маша не догадалась бы взять много нужных и важных вещей. Например, совсем вылетела из головы аптечка, а о том, чтобы взять в довесок к чайнику киловаттный кипятильник и в голову бы не пришло. Сонькину Маша тоже привезла с собой, верней не ее саму, а нетленку «Собираемся в дорогу».

И сегодня, прямо с самого утра Маша обнаружила, что и Сонькина не безгрешна, про бельевые прищепки она Маше не напомнила. Пойду к людям, побираться буду – решила Мария и отправилась к единственной своей здешней знакомой – Александре. Вроде бы она что-то такое говорила, когда коньяк пили, что можно заходить, если понадобится.

Мария подошла к высокому крыльцу, поднялась по чисто вычищенным ступеням и несмело постучалась в дверь. Как знать, может быть, новая подруга сегодня и не окажет гостеприимства. Из-за двери раздался раздраженный знакомый голос:

– Заходите!

Со света Маша попала в неосвещенные сенцы и остановилась, привыкая к полутьме. Из зала доносился сердитый голос Александры и другой, робкие мужские междометия, в которых ясно слышались просительные нотки.

– И зачем мне твоя ягода? Свою некуда девать. Скоро свежая черника будет, а ты мне сушеную предлагаешь. Кому она нужна-то?

– Мне совсем немного… – ныл неизвестный.

– Ни рубля! Сам знаешь, я не подаю. И нечего сюда со всякой дрянью шляться, – категорично отрезала Александра.

Маша осторожно протиснулась в зал и увидела там кроме хозяйки мелкого мужичка лет пятидесяти с гаком в линялых тренировочных брюках с вытянутыми коленками, клетчатой ветхой рубашонке с протершимися локтями, сквозь вырез которой виднелась посеревшая от времени майка. Мужичок держал в руках большую ситцевую наволочку с бледными зелеными цветочками и умильными тесемками, на дне которой, в углу, что-то пересыпалось, когда он энергично разводил руками.

При виде Маши Александра улыбнулась ей широкой, радушной улыбкой, прикрикнула на мужика:

– Ладно, проваливай отсюда, ко мне гости пришли. Ступай-ступай, никому твои сухари не нужны.

Дядечка поник головой и, не глядя на Машу, зашаркал ногами к выходу. Бубнил по дороге:

– Совсем ведь ничего прошу, тебе не деньги…

Мария проводила его взглядом и вопросительно кивнула Александре. Та пожала полными плечами:

– Не обращай внимания, местная пьянь, шушера. На стакан не хватает, чернику пришел продавать. Забудь о нем, садись, кофейку попьем.

Попили свежего, крепкого кофейку, поболтали, Маша рассказала Александре про Сонькину и ее прокол с прищепками. Смеясь в голос, Александра вынесла из подсобки новую упаковку ярких бельевых прищепок из пластмассы, протянула Марии.

– Спасибо, Сашуля, ты меня спасла.

– Не без этого. В городе купишь, отдашь.

Машу покоробило. Разумеется, Маша вернула бы безо всяких напоминаний. Или это принято здесь так?

Александра же заботливо добавила:

– Ты, вообще, список себе напиши того, что нужно. В город съездим, я мужика какого-нибудь подряжу. У меня тут все схвачено, за все заплачено. Любой свезет.

Маше отчего-то это тоже не понравилось. Хотя а что такого? Не ее дело, возьмут с собой в город на машине – низкий поклон. Но все равно Мария сослалась на миллион дел, недораспакованные вещи, пообещала заглянуть снова, пригласила к себе и поскорее ретировалась. Дел и вправду было непочатый край.

Давешний мужичок, прижимая к груди наволочку, печально сидел на лавке у крыльца, поджав ножки. На лице его была написана великая скорбь и виднелась недюжинная работа мысли: где бы стрельнуть денег на бутылку дешевого портвейна. По согнутым плечам, поджатым ножкам, скорбной складке на лбу даже Маше было понятно, что дядечка зашел в тупик.

Маша почувствовала к нему жалость. В душе ее волной всколыхнулось желание помочь. Купить, что ли, у него его дурацкую чернику? Муж ругать будет, что деньги потратила…

Маша осторожно присела на лавочку рядом, тоже поджала ноги и как бы между прочим спросила:

– Вам много денег нужно?

Мужик вздрогнул от неожиданности – не рассчитывал на подобный вопрос, рождающий смутную надежду, – и с готовностью пионера заспешил:

– Да нет, мне бы всего-то рублей двадцать, даже восемнадцать. Не хватает вот… Вы возьмите, ягода хорошая, крупная, не пожалеете…

– Двадцать рублей у меня есть, только дома. И Вы мне помогите лучше бочку передвинуть и еще корыто старое убрать. – В Марии нарождалась хозяйка собственного поместья.

– Так отчего не помочь, помогу. И еще что нужно сделаю, ты только, хозяйка, скажи. Это вы ведь позавчера приехали?

– Мы. С мужем. Но он по делам ушел.

– Хм, по делам, – хмыкнул дядечка вроде бы как неодобрительно, но ничего не добавил. Поднялся со скамейки и заспешил по дорожке в сторону Машиного дома, на ходу бросив короткое:

– Незабудка!