Гори все синим пламенем - Марина Серова

— Помоги, — кивнула я Витальке и спросила:

— Ножик здесь найдется?

Юлия Николаевна подошла к бару и достала небольшой набор в красивой коробке.

Там было несколько штопоров и ножей.

— Вот, — сказала она и протянула мне нож со сверкающим острым лезвием.

На Валерии Павловиче поверх рубашки был надет плотный пиджак.

— После улицы в этой прохладе и влажности простыть можно, а Валера после пневмонии. Побоялся простудиться вновь… — пояснила Юлия Николаевна.

Я ловко поддела ткань в области плеча и распорола ее по шву. Кровь сочилась именно отсюда.

— В плечо? — склонившись, спросил Виталька.

— Нет, чуть выше, — осторожно отогнув края распоротого пиджака и рубашки и повнимательнее присмотревшись, сказала я.

Юлия Николаевна тихонько завыла.

— Успокой ее, — сказала я Беккеру, — жить будет.

Обработав края раны, я несколько хладнокровно констатировала:

— Стреляли из «АК-74» с глушителем.

С расстояния не более пятидесяти сантиметров.

— Стреляли? — с ужасом в голосе произнесла Юлия Николаевна. — Может, он упал просто? Голову разбил? Выпил ведь сегодня немало… — несмело добавила она. "

— Мама! — раздраженно остановил ее Виталька.

— Но откуда.., откуда вы знаете, Женя? — не унималась супруга Беккера.

— Да уж знаю… Так вот: стреляли практически в упор примерно с расстояния полуметра. На плотной ткани пиджака остался след. Видите? — я еще раз отогнула край одежды. — Угол нахождения оружия по отношению к объекту.., да, около пятидесяти градусов. А вот почему промахнулись и почему ошибку не исправили? — Я задумалась. — Вероятнее всего, Валерий Павлович дал хороший отпор. Да, я уверена.

— Папа ведь борьбой занимался, — поддержал меня Виталька.

— И еще, — продолжала я, — кто-то стоял на шухере и заметил мое приближение…

— Но как… Как вы это все определяете? — удивленно бормотала Юлия Николаевна.

— У меня достаточно опыта, чтобы ориентироваться в подобных ситуациях.

— Мама, Евгения — профессиональный телохранитель, — пояснил Виталька.

— Как-ка-ак? — удивленно протянула не на шутку удивленная женщина.

— Бодигард, — подтвердила я.

— Так это же.., просто замечательно, Женечка! — Юлия Николаевна кинулась ко мне. — Вы нам поможете? Ведь Валерия Павловича теперь обязательно нужно охранять!

А вы… Ваша быстрота реакции.., осведомленность.., опыт… Вы нужны нам. Пожалуйста! На вознаграждение мы не поскупимся.

— Жень, на самом деле… — поддержал мать Виталька.

Я молча перевязывала рану.

— Ну? — вновь с надеждой в голосе спросил Беккер-младший. — Жень, тебе ведь можно доверять. Мы заплатим…

— Разве я тебя брошу? — вздохнув, сказала я и посмотрела в глаза Витальке.

Я закончила перевязку раны и хотела было попытаться предпринять другие способы «оживления» Беккера, как вдруг послышался сигнал подъехавшего к дому автомобиля.

— Григорий Семеныч! — воскликнул Виталька и побежал наверх. Юлия Николаевна бросилась за ним.

Я осталась в помещении возле раненого.

Через пару минут с улицы послышались перебивающие друг друга голоса: Виталька и Юлия Николаевна по дороге в подвал одновременно пытались изложить доктору суть возникшей проблемы. Уже заходя в комнату, где находилась я, Григорий Семенович сухо и строго остановил их:

— Тихо! Говорите кто-нибудь один! Виталий Валерьевич, давайте вы. Юлия Николаевна слишком взволнована.

Произнося эти слова, врач опустился на колени рядом с лежащим Беккером и стал его осматривать, слушая рассказ Витальки.

На меня он не обращал абсолютно никакого внимания до тех пор, пока не присмотрелся к наложенной на рану Валерия Павловича повязке.

— Довольно профессионально, — вставая, заметил врач по поводу выполненных мной действий.

— Что? Что с ним? — залепетала супруга Беккера, вопрошающе глядя на доктора.

Ответ Григория Семеновича лишь подтвердил то, что я в своих предположениях относительно диагноза, если так можно выразиться, не ошибалась. Судя по всему, теперь, когда кровотечение остановлено, Беккер-старший должен был прийти в себя. Он вряд ли успел потерять много крови, поэтому дополнительными причинами его бессознательного состояния могли быть шок и возможное сотрясение мозга.

Доктор вытер поданной Юлией Николаевной салфеткой руки и стал давать указания по дальнейшему уходу, одновременно записывая на листочке названия необходимых лекарственных препаратов. Поведение Григория Семеновича меня поразило. Видимо, у Беккеров на самом деле существовали веские причины вызывать в столь ответственный момент именно этого человека и отказываться от помощи официальных медиков. Семейный доктор был мужественен, не задавал лишних вопросов, действовал быстро, не допуская никаких эмоциональных всплесков.

Как оказалось, Григорий Семенович прихватил с собой и носилки, которые они с Виталькой быстро принесли из его машины. Валерия Павловича было решено перенести в дом. Оставаться в подвале, похожем на потайной бункер, не имело смысла, к тому же Григорий Семенович намеревался поставить пациенту капельницу с каким-то лекарством, чтобы обеспечить более быстрое возвращение раненого к жизни. Мужчины осторожно приподняли Валерия Павловича, положили на носилки и, медленно продвигаясь по коридору, стали выносить из этого подвального помещения.

Я старалась не мешать ни ненужной в этот момент помощью, ни какими-либо советами, а Юлия Николаевна, обхватив лицо руками, с ужасом созерцала перемещение своего супруга. Когда Валерия Павловича уже вынесли на улицу, я прихватила оставленный врачом чемоданчик и тоже покинула злосчастное «логово» Беккера-старшего.

— Спасибо, — кивком поблагодарил Григорий Семенович, заметив мои действия.

Юлия Николаевна опередила мужчин, чтобы открыть двери в дом. Она все еще никак не могла успокоиться, и руки ее дрожали.

Войдя в гостиную, я немало удивилась ее великолепию. Такое впечатление производила комната, скорее всего из-за размеров и обилия света. Даже сейчас, в полуночное время суток, кипенно-белые стены и яркое освещение создавали ощущение самого что ни на есть солнечного дня.

Беккера положили на широкий диван, обтянутый белой кожей. В этот момент в его лице что-то, мне показалось, шевельнулось. Хотя нет, желаемое я приняла за возможное. Григорий Семенович сразу же приступил к делу, раскрыв свой саквояж и начав доставать из него все необходимое.

Через минуту он обернулся и с укоризной посмотрел на Юлию Николаевну.