Хозяйка кабаре - Марина Серова

Да я уж и не знаю, что про вас думать. Загадочное вы племя, это точно. Небось психика-то у вас еще с какими-то загогулинами.

Словно прочитав мои мысли, Петрович продолжил:

— Конечно, бывают и у нас кое-какие пунктики — а у кого ж их нет. Не про себя говорю, я-то человек абсолютно нормальный, ты же меня знаешь, Танюша! А если что и болтают — не верь, все сплетни! Но вот есть у нас один тип, в третьем морге работает… Вот это, доложу я тебе, фрукт еще тот…

Мне, конечно, очень любопытно послушать про типа из третьего морга, но Петрович мог бы травить байки до бесконечности, а лишнего времени у меня не было. Поэтому я деликатно попыталась направить разговор в нужное русло.

— Ой, не надо, не надо, Василий Петрович, боюсь я этих ваших рассказов — еще ночью спать не буду.

Петрович замолк, пощипал себя за седой ус, нехотя отрываясь от недосказанной истории, потом произнес, правда, без всякой обиды:

— Так бы и сказала, хватит, мол, болтать, старый дурак. Ты ведь по делу ко мне, а я растрепался не ко времени. Ну ладно, говори, с чем пожаловала.

— Консультацию хочу у вас получить, Василий Петрович, как у человека, умудренного опытом, — елейным голоском произнесла я.

— Что за консультацию? — не без самодовольства поинтересовался Петрович.

— Как раз по вашему профилю. Вот вы мне подскажите, можно ли каким-то образом отличить: сам человек повесился или ему помогли, а то, может, и вовсе мертвого в петлю сунули. Когда-то ведь в институте мы все это проходили, да только я вот подзабыла.

Петрович который уж раз ухмыльнулся в усы, и в глазах его появилось новое выражение. От этого я почувствовала, как мои уши запылали.

— Вон ты куда клонишь. Ладно, лиса, хвостом-то не верти. Старика Петровича не проведешь. Небось насчет давешней красотки пришла узнать?

Я отбросила все ужимки и начала разговаривать начистоту.

— Вы угадали, Василий Петрович. Можете мне помочь? Я уже знаю, что дело закрыли под нажимом сверху, несмотря на, мягко говоря, некоторые странности. Так что самую щекотливую тайну вам выдавать не придется.

— Уже и это раскопать успела? — изумился Петрович моей прыткости. — Удивительная у нас страна: все секретно и ничего не тайно.

Мне страсть как понравился этот неожиданный афоризм. Надо будет при случае процитировать его Кирьянову. Однако нельзя было давать Петровичу уклоняться от темы, и я решительно приступила к расспросу:

— Вы мне, главное, вот что скажите — вы успели осмотреть девушку, прежде чем дать заключение о самоубийстве?

— Ну, ясное дело, взглянул одним глазком, полюбопытствовал. Но экспертиза, как ей полагается, в полном объеме, со вскрытием, не проводилась. Дело, как ты сама знаешь, сразу закрыли, а на вскрытие тела требуется письменное распоряжение начальства. Вместо этого поступило распоряжение дать заключение о самоубийстве, а девушку увезли в городской морг для выдачи близким.

— Да, хорошенькое дело. Но у вас-то, Василий Петрович, ведь глаз-алмаз? Заметили что-нибудь при поверхностном осмотре?

— Может, и заметил. Но ты ведь хотела консультацию получить? Вот и послушай-ка лекцию о предварительном осмотре тела в случае смерти от удушения. Объясняю популярно, как дилетанту.

Петрович начал неторопливо рассказывать. Это действительно очень походило на то, как умудренный опытом профессор читает лекцию бестолковой студентке.

— Предварительно причина смерти в случаях, подобных нашему, определяется по следам удушения на шее жертвы, так называемой «странгуляционной борозде». Один из видов смерти в результате удушения — повешение в вертикальном положении. Оно может быть как убийством, так и самоубийством. О таком виде повешения свидетельствует косовосходящее направление борозды. В том же направлении располагаются все механические повреждения от сдавливания петлей. Повреждается щитовидный хрящ, подбородок и углы челюсти. Пока все понятно?

Я с готовностью покивала, давая понять, что студентка Иванова не такая уж и бестолковая.

Петрович продолжил:

— Ну а если душили, к примеру, руками, следы будут совсем другие. Тогда по бокам шеи образуются ссадины от ногтей, если душитель был без перчаток. А если в перчатках — останутся овальные синяки от подушечек пальцев. Особенно явные — от больших. Ну и механические повреждения при таком способе другие — это, как правило, перелом гортани и подъязычной кости. А еще при таком способе удушения можно обнаружить следы борьбы. Если жертва не была в бессознательном состоянии, то, разумеется, хваталась за руки убийцы, пыталась их расцепить. Поэтому кое-что можно найти под ногтями жертвы.

— Так что же было в нашем случае? — сгорая от нетерпения, прервала я размеренную речь Петровича.

— Ишь какая прыткая. Не перебивай старика. Существуют и другие способы удушения. Но о них поговорим как-нибудь в другой раз. Я и так уже тебе сказал больше, чем полагалось. А мне моя работа пока что дорога и терять ее из-за твоего любопытства нет никакого резона. Так что, поезжай, Танюша, в городской морг, красавица твоя должна быть еще там. Посмотри все сама — ты девочка смышленая, один плюс один сумеешь сложить, а может, и еще что нароешь, свежим-то взглядом. Да, а в морге на меня можешь сослаться — дескать, у Матюшина стажируешься, он тебя уму-разуму набираться послал — тогда тебе дадут спокойно осмотреть тело. И вот еще — чтобы тебе лишнюю работу не делать, так и быть, скажу сразу: следов изнасилования не ищи, девицу не тронули ни до, ни после смерти, так что на местных сексуальных маньяков не греши — не их рук дело.

Мне хотелось расцеловать Петровича — ведь он фактически выдал мне настоящее свое заключение: «сложить один плюс один». Да за такие сведения не то что бутылку — ящик коньяка надо ставить! Правильно говорят про патологоанатомов — они все знают и все умеют, только вот приглашают их слишком поздно.

Я горячо поблагодарила Василия Петровича за лекцию и за возможность воспользоваться его именем. Он же, видя, что мне не терпится теперь поскорее улизнуть, благодушно разрешил:

— Ладно, беги, егоза, вижу, как глазки-то загорелись! Время будет — заходи так просто, поболтать, я тебе про того чудика из третьего морга дорасскажу.

Уже садясь в машину, я вспомнила, что так и не спросила Петровича, о чем же он все-таки разговаривает дома с женой. Ладно, как-нибудь в другой раз.

* * *

По дороге в городской морг я заехала домой и прихватила «джентльменский набор» патологоанатома. Опыт у меня в этом деле небольшой, но снаряжение я приобрела профессиональное, позавидует любой эксперт средней руки. Вообще, хорошие вещи — моя слабость. Особенно когда дело касается работы. Здесь мне не жалко никаких денег. Я должна быть экипирована по последнему слову науки и техники. Пусть даже какая-то вещь мне никогда не пригодится — я обязана ее иметь. В этом отчасти заключается моя профессиональная гордость.