Черта с два - Татьяна Полякова

— Там Самарский, он меня терпеть не может…

— Не один он решает…

— Ты же знаешь, мне не везет.

Однако я была не права, сегодня мне везло, по крайней мере втом, что касалось машины. Сутки простояв под окнами, она ничего не лишилась ине приобрела.

— Не боишься оставлять? — кивнул Костя на моетранспортное средство.

— Боюсь. Но позавчера была так расстроена, что об этомне думала.

Мы отправились в старый город, я за рулем, а Костя на заднемсиденье, за моей спиной. Кто-то когда-то сказал ему, что это наиболеебезопасное место, с тех пор он только там и садился.

— Что за тип этот твой Андрей? — сообразилспросить Костя, когда мы уже подъехали к кафе.

— По-моему, негодяй.

— Учат, учат вас и кино, и газеты…

— Дураков не выучишь, — кивнула я. — Ладно,пошли.

Андрей уже ждал нас, сидя за столиком в углу, и смотрел надверь. Косте не удивился, бросил хмуро:

— Привет! — И сказал, глядя на меня:

— Принесла?

— Я пришла за деньгами.

— Вот они твои деньги, — разозлился он и швырнулна стол небольшой пакет.

Я села, разорвала бумагу и, прикрыв деньги левой рукой,быстро пересчитала: вновь оказаться в дураках охоты не было.

— Все правильно? — зло усмехнулся Андрей.

— Да, спасибо, — с огромным облегчением ответила яи тут сообразила, сто благодарить его довольно глупо.

— Идем? — позвал Костя, я кивнула и поднялась.

— Эй, а пленку? — возмутился Андрей.

— Когда деньги будут в надежном месте, я привезупленку.

— Когда? Мне она нужна сегодня.

— Хорошо, — спорить мне совсем не хотелось. —Жди дома, я заеду.

Мы вышли на улицу.

— Что за пленка? — спросил Костя.

— Так, ерунда.

— Хорошо хоть парень приличным оказался и бабкивернул, — заметил он, на ходу прикуривая. Я была так рада деньгам, чтосогласно кивнула.

Мы заехали на работу к одному моему знакомому, и я отдалаему долг — пять тысяч. Пришлось объяснить, что с квартирой ничего не вышло.

— Если опять понадобятся, всегда рад помочь, —заверил он, я поблагодарила и вернулась в машину.

— Куда теперь? — спросил Костя.

— В банк. Не хочу держать деньги дома.

— Я тебе больше не нужен?

— В общем нет. Спасибо тебе большое.

— Тогда останови у светофора. Зайду пивка выпить.Счастливо, увидимся в субботу. А Самарскому все-таки позвони.

— Бесполезно, — пожала я плечами.

— Хорошо, тогда я сам позвоню.

Костя вышел и, махнув мне на прощание рукой, исчез за углом.Избавив себя от заботы о деньгах, я поехала домой. Вовремя вспомнив, что у менянет даже хлеба, забежала в магазин. В общей сложности на все эти мелочи ушлодовольно много времени, потому к Андрею я отправилась уже после пяти,предварительно достав пленку из тайника и позвонив. Снять трубку он не пожелал,что было несколько странно: то он торопит меня с пленкой, то бродит неизвестногде, в тот момент, когда я собираюсь ее привезти. Что ж, если дома его неокажется, оставлю пленку соседям, а ему напишу записку.

Андрей жил в трехэтажном доме, старом и очень симпатичном.Правда, дому вредило соседство винно-водочного магазина: штабеля ящиков засетчатой оградой, грязь и скамейки, занятые выпивохами. Но все равно это лучше,чем мой двор-колодец. Здесь росли деревья, было прохладно, в песочнице игралидети, а рядом с ними пристроились две бабульки с вязанием на коленях. Язавистливо вздохнула и вышла из машины. У Андрея я была лишь однажды: как раз втот день, когда мы осматривали «мою» будущую квартиру, которую, правда, ужекто-то купил. Он жил на первом этаже, квартира двухкомнатная, большая иудобная. Квартирный вопрос становился для меня наваждением, я досадливопокачала головой и проверила, заперла ли дверь машины.

— Тетя, дай денег, — гнусаво попросил кто-торядом. — Очень кушать хочется.

Я повернулась и увидела мальчишку лет одиннадцати.Физиономия у него была смышленой, а в глазах плясали веселые чертенята.Выбритые виски и затылок, темная шапка волос на макушке, вздернутый нос, драныеджинсы, грязная футболка, разбитые кроссовки на босу ногу. Эдакий малолетнийхозяин улицы. Как парень ни пыжился, а выглядел он довольно жалко: супермоднаястрижка не могла компенсировать брошенности и неприютности, которая угадываласьза внешней наглостью. Я вздохнула и спросила:

— Сколько?

— Десять баксов.

— Ты чокнутый, что ли? — удивилась я.

— А вы зеркало сняли? — спросил парнишка, подходяпоближе.

— Нет, — ответила я, косясь на свою машину.

— Вот-вот, — хмыкнул оборванец и заглянул вкабину. — Магнитола… не «Пионер», конечно, но и не совсем туфта, денегстоит. — Он пнул колесо, сплюнул и поинтересовался:

— Запаска есть?

— Ты чего пристал? — удивилась я.

— Ничего. Запаска наверняка есть. Ну и чего жатькакие-то паршивые десять баксов?

— Слушай, отойди от машины.

— Ну и отойду, — презрительно хмыкнул он и селметрах в пяти от меня на ящик, вытянув ноги. Насвистывая, стал разглядыватьоблака и лениво заявил:

— Скупой платит дважды.

— Ах ты, маленький гаденыш, — покачала яголовой. — Я приехала на десять минут. Ничего свистнуть не успеешь.

— Серьезно? Хочешь поспорим? — хмыкнул он, а потомопять заныл:

— Дай десять баксов.

— Возьми пятерку, — полезла я в сумку, — иприсмотри за машиной.

— Рубли? — скривился он.

— А ты что думал? Совершенно ненормальный какой-то.

— Сама ненормальная.

— Ты что это грубишь? — удивилась я. — Вотсейчас возьму за ухо да отведу к матери, чтоб она тебе всыпала как следует завымогательство.