Список приговоренных - Алексей Макеев

Вновь и вновь окидывая Будду изучающим взглядом, Лев находил все новые и новые подтверждения своей догадки. Покосившись в его сторону, Крячко мотнул головой в сторону изваяния и негромко прокомментировал:

– Прикольный получился Будда, да? Как будто смотрит на нас и хочет сказать: «Мужики, чего вы мечетесь как угорелые? Зачем суетитесь, куда торопитесь? На что свою жизнь тратите? Она у вас слишком коротка, чтобы разменивать ее по мелочам…»

– Определенно, в этом ты прав… – согласился Гуров. – Надо думать, усопший в его взгляде постоянно видел неодобрение своего неправедного житья. Поэтому вообще непонятно, зачем он его купил? Только лишь ради вложения денег?

Он вкратце рассказал приятелю об услышанном от Макса и Тани. Молча выслушав Льва, Станислав язвительно резюмировал:

– В общем, жил он, как говорится, ни богу свечка – ни черту кочерга. И помер, по сути, точно так же…

– Ну, а вот как ты считаешь, его смерть могла быть следствием каких-то естественных причин? – Гуров прошелся по комнате взад-вперед, рассматривая полотна классиков, размещенные почти под потолком, коллекцию фамильных фужеров, с выгравированными на них графскими гербами, поблескивающие искорками бриллиантов, золотом и эмалью ордена времен Екатерины Великой и серебряные ларцы, украшенные финифтью с портретами последней императорской семьи.

– Конечно! Если судить по реальным обстоятельствам, то иного мнения тут просто быть не может, – категорично определил Станислав. – Вон и эскулапы пришли к выводу, что умер он от остановки сердца. Случилось это, как они считают, часов шесть назад… – Он указал взглядом в сторону судмедэкспертов, которые не спеша снимали халаты, продолжая свой флегматичный диалог.

– А вот я, глядя на все эти богатства, думаю несколько иначе… – не согласился с ним Лев. – Кстати! На твой взгляд, сколько все это может стоить? Ну, так, навскидку? Мне думается, не менее двадцати-тридцати миллионов, пусть и рублей. Согласен? А ведь общеизвестно, что там, где пахнет огромными деньгами, естественная кончина их владельца – слишком большая для него роскошь.

Стас, хмуро взглянув на приятеля, несколько даже возмущенно всплеснул руками:

– И в чем же ты видишь признаки того, что Зубильского кто-то грохнул? Консьерж показания дал – последние двенадцать часов чужие в дом не заходили. Признаков присутствия посторонних в квартире не установлено. Следов борьбы нет. Каких-либо телесных повреждений, признаков асфиксии, гематом и прочего экспертами не обнаружено. Чего городить забор на пустом месте? Ты еще скажи, что некий киллер-чернокнижник навел на него сглаз и порчу.

Но Льва его запальчивость ни в чем не убедила.

– Да, следов тут никаких, но это отчасти даже настораживает – все-то тут и чисто, и гладко… Согласись, что при таких богатствах умереть от банальной остановки сердца – слишком большое счастье. Соседей опрашивали?

Изобразив гримасу досадливого разочарования, Крячко пояснил, что в этом доме двери для дачи показаний открывать не принято. Люди тут живут непростые, все со своими «тараканами», прибабахами и самомнением. Да и как не заважничать, если каждый первый в этом доме имеет неплохие связи на уровне города, каждый второй вхож в любой кабинет столичной власти, а каждый третий, прямо или хотя бы косвенно, не чужд власти федеральной? Так что тут не очень-то разгуляешься по части дознаний и допросов.

Единственная из жильцов, с кем удалось поговорить, – соседка из сорок первой квартиры. Собственно говоря, она и вызвала полицию. Часов в восемь вечера, вернувшись от дочери, пенсионерка заметила, что дверь Зубильского почему-то немного приоткрыта, но никакого значения этому не придала – мало ли что там может быть? Однако уже часу в десятом, глядя по телевизору детективный боевик из сериала про улицы, где вечно разбиты фонари, женщина неожиданно испытала нешуточное беспокойство. Выйдя в коридор, она увидела, что дверь все так же приоткрыта. Постучавшись и не услышав ответа, соседка заглянула внутрь. Пройдя в гостиную, она с ужасом обнаружила там хозяина квартиры, который уже начал коченеть.

– Мне кажется, ее дергать уже не стоит, – сочувственно махнул рукой Стас, – она и так в полном смятении. С ней и местные опера разговаривали, и я ее уже расспрашивал…

– Все ясно… – согласно кивнул Лев. – Эту пенсионерку беспокоить не будем. А что касается всех остальных – попробуем обходной маневр.

Выйдя в гостиную, он поймал вопросительный взгляд майора, который уже закончил свои телефонные разговоры и перелистывал на столе какие-то бумаги.

– Полковник Гуров, главк угрозыска, – представился Лев, как бы отвечая на его немой вопрос.

– Майор Бояров, – бодро откликнулся тот. – Товарищ полковник, общую часть работы мы уже практически закончили, остались лишь кое-какие мелочи… От вас какие-то дополнительные распоряжения будут?

– Вы с соседями по этому этажу, по второму и четвертому, пытались общаться? – Гуров вскользь окинул взглядом коллекцию старинных икон, соседствующую с целым лесом подсвечников, канделябров и бра у стены напротив (ну и понатащил мужик всякой всячины!)

– Пытались… Но нам никто не открыл! А напирать – тоже, знаете ли, в этом доме весьма рискованно.

– Да, с этим не поспоришь. Хорошо! Сейчас что-нибудь придумаем…

Лев спустился по лестнице в вестибюль и запросил у консьержа список всех жильцов, со второго по четвертый этажи. Тот, немного повздыхав и недовольно морщась, требуемое все же предоставил. Быстро выписав себе в блокнот десятка три фамилий, Лев снова поднялся наверх и, подозвав к себе Стаса с майором, раздал им по листочку с номерами квартир.

– Вам – второй этаж, – лаконично пояснил он, взглянув на майора. – Станиславу Васильевичу – четвертый. Я отрабатываю третий. Суть такова. Будем работать в русле персонального общения. Согласитесь, если приходит некто неизвестный и через дверь обращается к жильцу на уровне «эй», десять против одного, что ему не откроют. Если обращается по имени-отчеству, то соотношение будет совсем другое, минимум пять на пять. Работаем!

Когда Крячко, на ходу вчитываясь в номера квартир и фамилии, проворно взбежал наверх по лестнице, застеленной ковром, Гуров запоздало вспомнил, что не дал приятелю еще одного, самого ценного указания, которое давал всегда и всюду: игнорировать местных дам. Стас, будучи натурой крайне увлекающейся, без конца попадал в истории, порой очень даже скандальные. Впрочем, как бы ни показалось это удивительным, в подобных ситуациях ему всегда невероятно везло, и он неизменно выходил сухим из воды.

Лев уже собрался поспешить следом за Крячко на четвертый этаж, дабы все-таки напомнить тому о необходимости вести себя достойно, но передумал. Приняв к сведению то обстоятельство, что Стас и сам должен иметь голову на плечах, а также учитывая, что здесь, в «министерском заповеднике», подобные вольности крайне маловероятны, он направился к двери с номером тридцать один. Нажав на кнопку звонка и услышав чьи-то шаги, громко и четко выкрикнул:

– Анатолий Константинович? Вас беспокоит полковник Гуров, Главное управление угрозыска. Вы не могли бы ответить на пару вопросов?