Укрощение - Камилла Лэкберг

Юнас вытер пот со лба и приготовился сделать еще одну попытку повернуть детеныша, чтобы тот скорее оказался на соломе, мокрый и неуклюжий. Сдаваться нельзя, иначе и корова, и теленок погибнут. Мужчина успокаивающе погладил Беллу по мягкой шерсти. Она дышала коротким поверхностным дыханием, выкатив глаза.

— Ну-ну, старушка, давай посмотрим, не удастся ли нам достать твоего теленочка, — сказал Перссон, снова натягивая длинные полиэтиленовые перчатки. Медленно, но решительно он ввел руку в узкий канал и продвигался по нему, пока не нащупал теленка. Ему нужно было крепко ухватиться за одну ногу, чтобы повернуть детеныша в правильное положение, однако сделать это необходимо было нежно, ничего ему не сломав.

— Я нащупал копытце, — произнес ветеринар и заметил уголком глаза, как Андерссоны вытянули шеи, чтобы лучше видеть происходящее. — Спокойно, старушка, спокойно!

Говоря тихим и спокойным голосом, он потянул. Ничего не произошло. Перссон потянул сильнее, но сдвинуть теленка с места не мог.

— Ну как, поворачивается? — спросил Отто. Он так сильно чесал затылок, что у его гостя мелькнула мысль, что он продерет себе плешь.

— Пока нет, — сквозь зубы ответил Юнас. Пот лил с него ручьями, и один волосок из светлой челки попал ему в глаза, так что приходилось все время мигать. Но сейчас он думал только о том, как достать теленка. Дыхание Беллы становилось все более поверхностным, и она опустила голову на солому, словно готова была сдаться.

— Боюсь что-нибудь сломать, — проговорил Перссон и потянул изо всех сил. И тут… Он потянул еще, затаив дыхание и надеясь избежать звука ломающихся костей, а затем вдруг почувствовал, как теленок высвободился из того положения, в котором застрял. Еще несколько осторожных рывков — и вот детеныш уже лежит на полу, потрепанный, но живой. Бритта кинулась к нему и начала вытирать его соломой. Решительными, но осторожными движениями она терла и массировала его тельце, и он на глазах становился все более активным и бойким.

А вот Белла так и осталась лежать на боку. Она никак не отреагировала на то, что теленок вышел — на это маленькое живое существо, росшее в ней девять месяцев. Юнас обошел вокруг и убрал несколько соломинок, оказавшихся возле ее уха.

— Все позади. Ты умница, старушка, — сказал он своей рогатой пациентке.

Затем ветеринар погладил корову по мягкой черной шкуре, продолжая разговаривать с ней, как он делал все время, пока она телилась. Поначалу она не реагировала, но потом с трудом подняла голову и посмотрела на теленка.

— У тебя родилась замечательная маленькая доченька. Посмотри, Белла, — сказал Юнас, продолжая гладить ее. Он почувствовал, как его пульс выравнивается. Телка выживет, и ее мамаша наверняка тоже. Поднявшись, Перссон наконец смахнул с глаза противный волос и кивнул Андерссонам:

— Похоже, отличная телочка.

— Спасибо тебе, Юнас! — вымолвила Бритта, подходя поближе и обнимая его.

Отто смущенно протянул свою большую ладонь.

— Спасибо, спасибо, отлично сработано, — сказал он, тряся руку гостя.

— Я всего лишь делаю свое дело, — ответил тот, но при этом улыбнулся во весь рот. Он не любил безвыходных ситуаций — ни в работе, ни в частной жизни.

Довольный тем, что все закончилось благополучно, ветеринар достал из кармана мобильный телефон. Несколько мгновений он стоял неподвижно, уставившись на дисплей, а потом кинулся к машине.

* * *

Фьельбака, 1964 год

Звуки, запахи, краски… Все казалось таким головокружительным и предвещало увлекательные приключения. Лайла держала сестру за руку. Строго говоря, это было им уже немного не по возрасту, но они с Агнетой по-прежнему хватали друг друга за руки, когда происходило нечто особенное. А выступление цирка в Фьельбаке никак не назовешь заурядным событием.

Они практически не бывали за пределами маленького рыбацкого поселка. Две однодневные поездки в Гётеборг — вот и все путешествия в их жизни. А цирк принес с собой дыхание большого мира.

— Что это за язык, на котором они говорят? — прошептала Агнета, хотя они с таким же успехом могли бы кричать во весь голос: среди общей кутерьмы их все равно никто бы не услышал.

— Тетушка Эдла говорит, что цирк приехал из Польши, — шепнула Лайла в ответ, сжимая потную от возбуждения ладонь сестры.

Лето в этом году выпало солнечное, но этот день был, без сомнений, самым жарким. Лайле с трудом удалось отпроситься с работы в магазинчике товаров для шитья, и она наслаждалась каждой минутой, проведенной вдали от тесной лавочки.

— Смотри, слон! — воскликнула Агнета, указывая на огромное серое животное, чинно проходившее мимо них. Его вел мужчина лет тридцати. Сестры остановились и принялись рассматривать слона — такого красивого и такого неуместного на поле за Фьельбакой, где расположился цирк.

— Пошли посмотрим, какие у них еще звери. Говорят, они привезли с собой льва и зебру, — сестра потянула ее за руку, и Лайла, задыхаясь, последовала за ней. Она чувствовала, как капельки пота катятся по спине, выступают пятнами на ее тонком цветастом платье.

Девушки побежали вокруг вагончиков, стоящих по кругу, в центре которого, посреди ноля, как раз устанавливали шатер. Сильные мужчины в белых майках работали не покладая рук, чтобы все было готово к завтрашнему дню, когда цирк «Гигантус» должен был дать свое первое представление. Многие жители округи не могли дождаться завтрашнего дня и пришли, чтобы поглазеть на шатер. Теперь они широко распахнутыми глазами разглядывали все то, что было так непривычно и отличалось от повседневности. За исключением двух-трех летних месяцев, когда приезжало много отдыхающих и в поселке становилось оживленно, повседневная жизнь в Фьельбаке текла размеренно и монотонно. Дни проходили за днями без особых событий, и новость о том, что к ним впервые приезжает цирк, разнеслась мгновенно.

Агнета потащила сестру к одному из вагончиков, из которого торчала полосатая голова:

— О, посмотри, как она хороша!

Лайла не могла не согласиться. Зебра была невероятно красива — с большими глазами и длинными ресницами. Девушке пришлось сделать над собой усилие, чтобы не кинуться ее гладить. Очевидно, что животных трогать нельзя, однако устоять перед соблазном оказалось очень трудно.

— Don’t touch![3]— раздался голос у незваных гостий за спиной, от которого они обе вздрогнули.

Лайла обернулась. Такого огромного мужчины она в жизни не видела. Он высился перед ними как гора — высокий и мускулистый. Солнце светило ему в спину, так что им с сестрой пришлось прикрыть глаза ладонью, чтобы что-нибудь разглядеть, и когда глаза девушки встретились с его глазами, по ее телу словно пробежал электрической разряд. Ничего подобного она никогда в жизни не испытывала. Голова у нее закружилась, и ее охватил жар. Она мысленно убеждала себя, что все это от солнцепека.