Елена прекрасная - Александр Каневский

Аделаида сидела в кресле, смотрела какую-то передачу по телевизору. Несмотря на болезнь, она по-прежнему была элегантна, причёсана, подкрашена.

Вошёл Нельсон, доложил:

— Газеты купил, телеграмму с соболезнованием я Лене отправил. Правда с опозданием, но…

Аделаида перебила:

— Когда узнали, тогда и послали. Мы свой долг выполнили. Смерть реабилитирует — я бы даже Эрдогану послала соболезнование.

Зная, что это взрывоопасная тема, Нельсон очень осторожно произнёс:

— Но Лена же тебя не оскорбляла, и она…

Аделаида не дала ему завершить фразу:

— Она уже взрослая, несёт ответственность за семью, могла бы сама за них извиниться… Впрочем, я уже говорила: ты можешь поступать, как хочешь, тебе решать.

— Мама, ты же знаешь: я не стану нарушать клятву, рисковать твоим здоровьем!.. Когда повторное облучение?

Аделаида пожала плечами.

— Врачи решают. Когда назначат, скажу. А пока — закрыли тему.

Зазвонил телефон. Аделаида сняла трубку, поднесла её к уху, несколько секунд слушала, потом ответила, решительно и категорично:

— Нет! Никогда и ни за что!.. Я же вам уже говорила: нет!.. Да, я потомственная дворянка и именно поэтому я не войду в ваш дворянский клуб!

Резко положила трубку.

— Почему бы тебе к ним не присоединиться? — спросил Нельсон. — Тебе было бы веселей.

— С ними? С этими парвеню?!.. Однажды они меня туда затащили — я еле удрала. Ты бы посмотрел на этот бомонд!.. Там было несколько отставных полковников, которые всё время отдавали друг другу честь, несколько партийных деятелей, которые говорили лозунгами, и потомок какого-то бывшего князя, ныне бизнесмен. Он эмигрант, живёт в Берлине. В Москве у него две большие прачечные.

— Ты же сказала, что он — эмигрант? Зачем ему прачечные в Москве?

— Это его доход: он живёт в Берлине, а стирает в Москве… Вокруг него гнездились новоиспеченные аристократки, которых одесская мадам Соня выгнала бы из своего заведения за плохие манеры.

— Мама, ты, как всегда, экстремальна!

— Но это правда: они не умеют себя вести, эти самопровозглашённые дворянки! Запомни, сын: порода сразу видна, и в собаках, и в людях. А из этих прёт совок! Одеты вычурно, причёсаны безвкусно! Отсутствует грация, элегантность! Они садятся на старинную французскую козетку, как в гинекологическое кресло!..

Нельсон не выдержал и рассмеялся.

— Мама, ты невыносима, но я тебя обожаю!

— Не подлизывайся!..

— На когда назначили облучение?.. — Видно было, что его это очень волнует. — Кто назначил?.. И где?..

— Я тебе всё скажу. Но не сейчас — потом… Какие газеты ты купил?

— Всё, что ты просила. — Вынул из «дипломата» пачку газет и журналов, положил на стол рядом с Аделаидой. — Зачем тебе столько?

— Я должна владеть информацией. — Листает верхнюю газету. — Вот, о новой премьере МХАТа: «Волнительные минуты общения с корифеями…» — отбрасывает газету. — Ненавижу их «волнительно»!.. В русском языке есть нормальные прилагательные: волнующие, взволнованные… Откуда пришло это «волнительно»? Какое-то гомосексуальное слово в лакированных туфлях, его обожают актёры…

Берёт журнал, просматривает. Не отрываясь от страниц, как бы мимоходом, бросает сыну:

— Ты заметил, что я ни разу не спросила о наших бриллиантах?

— Я оценил твою выдержку. И в благодарность сообщаю: я вышел на вора и, надеюсь, скоро смогу вернуть тебе твои любимые камни.

— Да поможет тебе Господь. Ты ведь знаешь, что они для меня значат.

— Знаю, мама, знаю.

— Так уж постарайся. Если их не найдут — это сигнал, что я тоже должна уходить из жизни.

— Я их найду, мама! Я тебе обещаю… Почему они откладывают облучение?

— Им виднее… А сейчас я иду спать. Включи, пожалуйста, обогрев.

— Зачем? На улице жарко.

— Ты же видел: в моей комнате на всех стенах фотографии моих мужей и любовников. Поэтому я сплю голой и мне прохладно.

— Не понимаю, почему ты спишь голой?

— «Женщина создана для того, чтоб её любили, а не для того, чтоб её понимали». Оскар Уайльд.