Летучее недоразумение - Ирина Хрусталева

– Женя, а куда мы плывем? – закричала Надя сестре прямо в ухо.

– Понятия не имею, – прокричала в ответ Евгения. – Куда глаза глядят, лишь бы подальше от того места!

– А скорость немного сбавить никак нельзя? У меня ветер в ушах свистит, как Соловей-разбойник, – продолжала надрываться Надя, стараясь перекричать штормовой океан и рев мотора катера.

– Я бы с удовольствием сбавила, только не знаю, как.

– А ты ручку вверх подними, – дала совет Надежда.

– Я уже пробовала, она не поднимается, заклинило, наверное.

– И что теперь будет?

– Не знаю, поживем, увидим.

– Увидим… если доживем, – уже еле слышно пробормотала Надя и опустилась вниз, прямо на палубу катера. Она прижалась спиной к борту и зябко поежилась. Только сейчас она почувствовала, что замерзла. На них с Женей практически ничего не было, если не считать рубашек, которые едва доходили до бедер, и спасательных жилетов. Все вещи остались там, на лайнере, и теперь уже, наверное, опустились на дно вместе с ним.

– Может, здесь, в каюте, что-нибудь есть, – подумала Надя и ползком начала подбираться к небольшой дверке, которая вела вниз. – Темнота, хоть глаз выколи, – проворчала девушка. – Здесь и захочешь, ничего не увидишь, придется дожидаться утра.

Она заползла в небольшую каморку, называемую на катере каютой.

«Останусь пока здесь, хоть не так ветром продувает, – подумала Надя. – Нет, нужно Женю сменить у руля, а то промерзнет там и заболеет еще, не дай бог».

Девушка выползла обратно на палубу и закричала что было сил:

– Женя, давай поменяемся! Иди, здесь посиди, а я там постою.

– Зачем?

– Холодно, а внизу ветра нет.

– Я не замерзла, мне совсем не холодно, а даже наоборот, жарко.

– Ну, как хочешь, – сказала девушка и вернулась на прежнее место. Она прислонилась спиной к стене и прикрыла глаза. «Что теперь с нами будет?» – было ее последней мыслью перед тем, как она уснула.

Часа через полтора катер начал сбавлять ход, а через десять минут после этого совсем остановился.

– Все, кина не будет, электричество кончилось, – проворчала Евгения, поняв, что горючее приказало долго жить.

Когда Надя открыла глаза, уже вовсю светило солнце. Она не почувствовала почти никакой качки, и до нее вдруг дошло, что катер стоит на месте.

– Женя, что случилось? – закричала она и резко вскочила на ноги.

– Горючее кончилось, – донесся ленивый голос из угла. Там лежала на небольшой лежанке Евгения с закрытыми глазами.

– Ты спала? Извини, что разбудила.

– Нет, я не сплю, просто отдыхаю, что-то знобит меня.

– Я тебе вчера говорила, что простыть можешь, а ты – «Мне не холодно, мне даже жарко», – с упреком проговорила Надежда. – А где мы стоим-то? – спохватилась она.

– Как это где? В Индийском океане, конечно, – усмехнулась Женя.

– В открытом? – ужаснулась Надя.

– Нет, в закрытом. Надь, у тебя что-то с головой, или как?

– Или как, – пробормотала девушка и пошла наверх, чтобы посмотреть, что там видно. Она с ужасом обвела взглядом бескрайние просторы океана, у которого не было ни начала, ни конца.

– Женя, а что же теперь? Как мы теперь? Что делать-то? – дрожащим голосом заскулила девушка.

– Подождем, может, какой-нибудь корабль будет мимо проплывать, – совершенно спокойно ответила Евгения.

– А если не будет?

– Значит, не будет.

– Слушай, ты так спокойно об этом говоришь, как будто ничего не случилось, – возмутилась Надежда. – Надо же что-то делать! Мы же не можем просто так сидеть и ждать?

– Надь, оставь меня в покое хотя бы на некоторое время, – простонала Евгения. – У меня страшно болит голова, болит колено, меня знобит, и мне сейчас ни до чего.

– А что с коленом-то?

– Я, когда ручку газа рванула на себя, там, в ангаре, то катер сильно подбросило, и меня вместе с ним. Вот у меня что-то и хрустнуло, когда мы опустились. Ты-то на полу в это время сидела, поэтому и осталась невредима. Боже мой, как холодно-то, – съежилась девушка. – Даже прикрыться нечем.

Надежда подошла к сестре и приложила ладонь к ее лбу.

– Мама дорогая, так у тебя же жар! – ахнула она. – У тебя температура, наверное, под сорок. О, господи, что же мне теперь делать-то?

– Ничего делать не нужно, я сейчас полежу, и все пройдет. Это наверняка лихорадка на нервной почве, – попробовала успокоить сестру Евгения. – Ты не переживай, катер потихонечку двигается, я заметила. Его течением несет, правда, не знаю, в какую сторону. Но ведь это неважно, в какую, лишь бы поближе к караванным путям, где корабли хо…

Голос девушки становился все тише и слабее и прервался практически на полуслове. Женя потеряла сознание.

* * *

Женя с помощью сестры дошла наконец до скалы с ручьем, и Надя осторожно опустила ее на землю. Девушка увидела воду и подползла к ручью.

– Жень, я смотрю, ты совсем ходить не можешь. Мне это категорически не нравится, – сказала Надя, с беспокойством глядя на раздувшееся колено сестры.

– Мне тоже не нравится. Только что можно с этим сделать здесь, на краю света? – вздохнула Евгения. – Боль страшная в колене, наверное, перелом, – поморщилась она, но тут же, блаженно прикрыв глаза, опустила лицо прямо в прозрачную воду ручья. Насладившись вволю чистой и прозрачной водой, она перевернулась на спину и легла на мягкий мох, раскинув руки в стороны.

– Хорошо-то как, – вздохнула она. – Оказывается, жизнь – очень даже хорошая штука! Никогда не думала, что так ужасно смотреть смерти в лицо, – передернулась девушка. – Страшно вспомнить.

– Да уж, не совсем приятно, – согласилась с ней Надя. – Теперь-то уж я буду ценить каждую прожитую минутку как дар свыше, и ни за что не потрачу ее попусту, на всякие глупости.

Она присела рядом с сестрой на колени и стала ощупывать ее ногу. Женя поморщилась от боли.

– Осторожно, Надюша, у меня такое чувство, что там тысяча иголок застряла, – простонала она.

– Перелома, я думаю, нет, просто ушиб сильный, а скорее всего, вывих, – пришла к выводу девушка после того, как закончила осмотр. – Сейчас я попробую найти какую-нибудь палку прямую, чтобы зафиксировать ногу, тогда все быстро пройдет. Ах, черт, совсем вылетело из головы, что мы не у себя в квартире, а на острове посреди океана. Чем эту палку привязывать-то? – нахмурилась она. – Кроме этих рубашек, на нас больше ничего нет, да и те в тряпочки превратились. Говорила я тебе, давай вещи возьмем, – хмуро напомнила девушка сестре.

– Ага, много бы сейчас от наших чемоданов осталось после той передряги, в которой мы с тобой побывали, – усмехнулась Женя. – Представляю, как бы мы бегали с ними от преследователей и увертывались от пуль.