Мальчишник без правил - Наталья Солнцева

– Бес попутал… Знаешь, она сразу поставила мне условие: встречаться исключительно в «Чайном домике». За деньги! Я согласился. Люблю уксус и перец! Постепенно я втянулся в ее игру… Она вертела мной как хотела. Издевалась, потешалась, дарила блаженство… То лед, то пламя! Умопомрачение! Животная страсть!.. Тебе не понять, братан. Не обижайся, но ты никого не любил…

– А у тебя, значит, любовь? – усмехнулся Гена. – Спишь с одной, женишься на другой. Первая глубоко несчастна, вторая…

– …мертва?! – вскричал Алек. – Ты это хочешь сказать?.. А кто же тогда недавно обнимал меня? У тебя на глазах, между прочим!

– Ты сам себе противоречишь. Ну, бог с тобой… Меня больше интересует, кто на моих глазах превратился в кошку и чуть тебя не загрыз. Доказательство – рана на твоем плече.

Алек хватал ртом воздух подобно выброшенной на сушу рыбине. Он искал возражения, но в конце концов сдался. У него не было объяснений происходящему, не было аргументов в свою защиту и оправдания для Юко.

– Она меня измучила, высосала все соки, опустошила. Из нежной и прекрасной гейши она превратилась в монстра. Я мог бы убить ее!.. – признался он. – Даже хотел. Ехал в Озерное и воображал, как хватаю ее за горло… или беру кухонный нож и… Дверь в дом была открыта!.. Мрачные мысли мелькали у меня в голове, пока я ходил по комнатам… Юко нигде не было. Я зачем-то спустился в подвал, хотя не думал, что она может быть там. А она… лежала среди мусора, как… как…

– С чего ты взял, что она в Озерном? Насколько мне известно, Юко снимает квартиру в городе.

– Загадка, братан. Видать, это проделки призрака… Он навязывает мне свою линию поведения… диктует, куда ехать и что делать. Взял и внушил, чтобы я смотался в Озерное. Как ему это удается?

– Что?

– Общаться без слов.

– Призраки типа не умеют говорить, – предположил Гена. – Хотя не знаю. Я вообще ни черта не понимаю, старик!

На стеклянном столике перед ними стояла початая бутылка виски и два хрустальных стакана. Гена налил себе изрядную порцию и чуть поменьше Алеку.

– Я пить не буду, – отказался тот.

– А я выпью, – Гена проглотил спиртное и осведомился: – Плечо болит?

– Хрен с ним. Заживет.

– По ходу мы с тобой оба того… с приветом.

– Чокнутые! – подтвердил Алек.

– Дурдом какой-то, – согласно кивнул Гена. – И как быть?

– Я рассчитываю на тебя. Ты – супермозг!

– Говоришь, дом Юко сгорел? После твоего посещения?

– После того, как мой отец приказал замести следы, – чуть не плача выпалил Алек. – Он делает вид, что меня выгораживает. А на самом деле… Больше всего на свете он заботится о себе и своих сраных деньгах!

– Это серьезное обвинение.

– Отец всех тонкостей не знает, – предупредил Алек. – Смотри, про Гребневу не сболтни. Не то он меня в порошок сотрет.

– Да ладно. Как-никак, ты ему родной сын.

– Его это не остановит…

Гена хотел еще выпить, но передумал.

– Нельзя никому верить на слово, Алек, – заявил он. – Даже твоему отцу. Я уважаю Павла Иваныча, но… Короче, надо самим убедиться, был ли в Озерном пожар. Немедленно! Ты сможешь ехать?

– У меня голова кружится и руки дрожат. За руль стремно садиться.

– Мой «бумер» стоит внизу, – бодро отрапортовал Гена. – Я поведу. Ты согласен составить мне компанию?

– А если нас там застукают отцовские шестерки?

– Ну и что?

– Пока доедем, стемнеет, – тоскливо проговорил Алек. – Не нравится мне твоя затея, братан…

* * *

«Хендай» словно завис в воздухе. Колеса крутились, но ни малейшего движения не ощущалось.

– Ни черта не выходит, – повернулся к призраку Ренат. – Мы застряли здесь навсегда? Или есть надежда выбраться?

– Сейчас узнаем, – невозмутимо отозвался тот.

– Тебе хорошо. Ты можешь не бояться за свою жизнь.

– То, что я мертв, сомнительное преимущество, – усмехнулся Бартини. – Это не облегчает, а значительно усложняет мою задачу.

– Какая у тебя задача? Если угробить нас с Ларисой на проклятом перешейке, то ты практически справился.

– Напротив, я крайне заинтересован в вашем благополучии, – возразил пассажир. – Вам нет нужды меня опасаться.

Машина несколько раз дернулась, и… раздался характерный звук трения шин об асфальт.

– Кажется, мы сдвинулись с места! – обрадовался Ренат, вглядываясь в серую мглу за лобовым стеклом. – Сильный туман, но это полбеды. Прорвемся.

Он прибавил газу, и «хендай» плавно покатил вперед, словно и не было вокруг никаких камней и бездорожья.

– Мы едем? – не поверила Лариса. – Бартини, что это было?

Расположившийся на заднем сиденье мужчина с обличьем Воланда выглядел безукоризненно, за исключением булавки для галстука.

– А где камень из булавки? – вспомнив свое видение, осведомилась она.

– Я ждал этого вопроса, – признался итальянец. – И готов рассказать, при каких обстоятельствах лишился камня.

– Сначала мы убедимся, что Порт-Артур выпустил нас из своих объятий.

Сразу после этих слов из тумана вынырнул дорожный знак.

– Поворот налево! – воскликнула Лариса.

– Вижу, – отозвался Ренат. – Где это мы? Почему на трассе нет других машин?

– Наберись терпения, – посоветовал ему призрак. – Уметь ждать – главное свойство мага.

– Я не претендую на этот титул.

Бесплотный пассажир демонстративно промолчал.

– Ты обещал рассказать про булавку, – напомнил ему Ренат.

– Эта одежда была на мне, когда в мою квартиру на Кутузовском ворвались двое неизвестных, – ответил Бартини. – Они искали камень…

– Тот самый, что находится внутри капсулы?

– Да, – кивнул призрак. – Из-за него я лишился жизни. Впрочем, это было предопределено. С момента моего появления здесь каждый шаг приближал меня к смерти.

– Ты предвидел свою гибель и ничего не сделал, чтобы предотвратить ее?

– Зачем? – пожал плечами Бартини. – Кто отвергает смерть, тот отвергает и жизнь. Разве ваш гуру не научил вас этому?

– Ты знаешь Вернера? – удивилась Лариса.

– Мы с ним заочно знакомы.

– На тебя несколько раз неудачно покушались. Но ты избегал опасности.

– Попытки были преждевременны, потому и провалились. Я не вмешивался в ход событий и вручил свою судьбу провидению. Оно всегда на стороне мага!

За поворотом туман рассеялся, и глазам Рената открылась белая от снега лента шоссе. Пустынная. Мрачная. Обрамленная с обеих сторон лесом.