Практически невиновна - Наталия Левитина

– Полина, на что вы там будете жить? И где?

– Мне предложили работу прямо здесь, в кардиоцентре. Фрау Келлер организовала разрешение на работу. Квартира тоже есть. Операция обошлась гораздо дешевле, чем я думала. И знаешь, я отправила тебе долг.

– Что?! – возмутилась Мария. – Мы так не договаривались! Ну зачем?

– Тебе тоже нужны деньги. Я знаю, ты вовсе не наследница арабского шейха. Тебе детей кормить. Офис ремонтировать.

– Сейчас три тысячи долларов меня все равно не спасут, – вздохнула Маша. – Я дала их тебе не в долг, а насовсем.

– Все равно уже поздно, я отправила карточку экспресс-почтой. Завтра получишь.

– Какую карточку?

– VISA. А на ней – три тысячи.

– Полина! Ты что, подцепила немецкого миллиардера?

– Я же сказала, операция обошлась дешевле. И мне предложили отличную работу. Завтра получишь карточку. И не сопротивляйся!

– Спасибо. А я как раз стою на руинах нашего офиса и торгуюсь с прорабом. Прикидываю, осилю ремонт или нет.

– И много просит?

– Невероятно! Но уже спустились приблизительно на десять тысяч евро. А еще ведь технику покупать, мебель! О!

– Значит, моя карточка не будет лишней. Ты очень мне помогла, и я тоже хочу для тебя что-то сделать.

– Спасибо, моя радость!..

Да, день выдался чрезвычайно насыщенным телефонными переговорами. Известие о благополучном исходе операции наполнило сердце Маши тихим восторгом. Она светилась от счастья и испытывала сказочный прилив оптимизма.

Полинина удача, думала она, зависела от многих факторов и большого числа людей. Все имело значение: стойкость Николаши, выносливость его измученного сердечка, мастерство и интуиция хирурга, исправность оборудования и благоприятное расположение звезд в день операции. И если завершилось победой мероприятие, успех которого зависел от столь эфемерных, неуловимых составляющих, то Мария была просто обречена на успех. Ведь решение всех ее проблем зависело только от нее одной…

– Составьте смету, – сказала Маша прорабу. – Подробную! А то потом начнется – на это не хватило, на то не хватило. Знаю я вас, строителей!

– Составлю, – покладисто пообещал мужчина. – Правда, я тут собрался вам предложить…

– Нет! – закричала Маша. – Не начинайте! Мы уже договорились. Я плачу вам за работу двести тысяч, а вы за три месяца делаете из офиса конфетку. И никаких…

– Да, да, – нетерпеливо перебил строитель. – Решено. Я не о том. Приглашаю вас в ресторан. Пообедам и обмоем сделку. Вы согласны?

Упоминание обеда вызвало у Маши цунамический прилив слюны и легкую краску на щеках. «Неужели я так привлекательна? – подумала она. – Он что, не видит, насколько глубоко я беременна?»

– Я согласна, – кивнула Маша. – Поехали.

Геннадий Климович приказал водителю и охране остаться за оградой кладбища. Он неторопливо шел по березовой аллее, вдыхал воздух, наполненный запахом сирени и черемухи, и удивлялся тишине. На сгибе локтя лежал сноп бархатистых черно-красных роз на длинных стеблях.

Боровиков выгрузил траурные цветы на немного осевший песчаный холм. Было видно – о свежей могиле кто-то недавно позаботился, убрав увядшие поломанные гвоздики, разровняв желтый песок и придав некоторую упорядоченность нагромождению венков. Кто? Внезапно Боровиков подумал о том, что за десять лет близких отношений он даже не удосужился выяснить, как зовут ее родителей. Родители имели место быть, они обитали где-то в центральной полосе, но вот как их звали… Что еще он не успел узнать за долгих десять лет? Теперь, после всей этой чудовищной истории с обворованным счетом, с мошенником Коробкиным, нашедшим к ней подход, с попыткой бегства, Боровиков понимал, что эта женщина так и осталась для него загадкой. Он знал каждый квадратный сантиметр ее тела – и, наверное, только сотую часть души. И он не желал ей смерти.

Все должно было быть иначе, если бы не разгильдяйство исполнителя. Он ждал, что она вернется и раскается и сообщит ему, куда перевела деньги со счета. Он собирался ее простить, его прощение было бы сладостным и горьким одновременно, пропитанным непониманием, удивлением и любовью. А что получилось? Она вновь его обманула и теперь лежит в промозглой сырости, молча торжествуя. Неужели смерть оказалась менее страшным испытанием, чем возвращение к любовнику?

У Боровикова болело сердце. Он был не в состоянии изменить течение времени, он не мог оживить Алису, и это непривычное ощущение полного бессилия было отвратительно. Кроме того, он тосковал. Сначала он думал, что злость и негодование избавят его от каких-либо других чувств. Его предали, обманули, нагло ограбили. Вредная девчонка унесла с собой в могилу тайну счета, хранящего громадные деньги. Сколько лет они проболтаются теперь, невостребованные, на балансе какого-нибудь европейского банка – деньги, заработанные его ловкостью и умом. Его деньги!

И что же? Обворованный и обманутый, он теперь жестоко тоскует из-за невозможности вновь увидеть Алису, прижать ее к себе, поцеловать. Он смирился с потерей денег, но не может смириться с потерей любви. Фантастический факт – он, выходит, сентиментален!..

Молчаливые страдания вице-губернатора были беспардонно прерваны. Трое парней, крепких и высоких, возникли из ниоткуда и обступили Боровикова.

– Пройдемте с нами, Геннадий Климович! – предложили они.

– Что?! – возмутился Боровиков, негодуя, что его отвлекли от безрадостных нравственных мучений. – Что надо?!

Тяжелая ладонь твердо легла на локоть вице-губернатора. Под носом у него распахнулись удостоверения сотрудников ОБЭП и ФСБ.

– Нам надо задать вам несколько вопросов.

– Да как вы смеете!

– Пройдемте!..

Сверток, вывалившийся из бокового кармана сумки, удачно спикировал на нос Черенкова, затем свалился на пол. Денис нагнулся и потянул за край бледно-розовой шелковой ленты. Та легко выскользнула из пакета. Вероятно, она украсила Викторию в день победы на конкурсе красоты. Денис нацепил на себя наградную ленту и подошел к зеркалу. Представив юную, взволнованную Вику образца девяносто шестого года в роскошном вечернем платье и с короной победительницы на голове, Денис вздохнул. Тогда она была блондинкой, к тому же – на семь лет младше себя нынешней. Познакомиться бы!

Внезапно Черенков увидел нечто непонятное. Золотые буквы на розовом шелке… «Красавица Приморья-96. III место»… Но как же, задумался Денис. Третье место досталось Аполлинарии, пусть это и казалось несправедливым. Но вкусы жюри всегда загадочны. По мнению Дениса, именно Полина и заслуживала короны королевы, хотя Виктория вовсе не теряла от этого своего очарования. Но настоящей красавицей была не Вика, а Полина. Жюри решило иначе. Но почему тогда лента Полины лежит в сумке Виктории? Или это лента Виктории? Получается, она его обманула?

Слишком много вопросов возникло у Черенкова. Он развернул пакет и обнаружил еще кое-что. Сложенный квадратиком бумажный лист. Это была распечатка из Интернета, обведенная ярким маркером. В ней рассказывалось о падении вертолета Ми-8 под Нижним Тагилом, в числе остальных жертв трагедии упоминался известный бизнесмен Кирилл Арсеньевич Коробкин. Отчество бизнесмена было дважды подчеркнуто маркером, взволнованно горел красный восклицательный знак. Распечатка была сделана в первых числах апреля – за пару недель до того, как Денис узнал от Виктории о гибели ее бывшего супруга.