Тараканы - Ю Несбе

— Этого достаточно?

— Похоже, что нет.

Они не замечали ни малейших признаков жизни. Харри пытался думать о чем-нибудь другом, чтобы отвлечься от того, что может происходить там, внутри. Сюда из Бангкока они доехали всего за час, но казалось, будто они очутились в другом мире. Машину они оставили за хижиной у дороги, рядом с закутом для свиней, и пошли по тропинке, ведущей вверх по крутому лесистому склону к плато, где, по словам Руала Борка, и находился домик Клипры. Лес так и светился зеленью, над ними раскинулось синее небо, и птицы всех цветов радуги порхали над Харри, который, лежа на спине, прислушивался к тишине вокруг. Поначалу ему казалось, будто у него заложило уши, пока он не сообразил, что впервые с тех пор, как покинул Осло, попал в такое тихое место.

Но с наступлением темноты тишина была нарушена. Повсюду нарастало гудение, жужжание, словно симфонический оркестр настраивал инструменты. И наконец начался концерт: кваканье и кудахтанье пошло крещендо, и наконец к нему присоединился вой и пронзительный, душераздирающий крик в верхушках деревьев.

— А что, эти животные были здесь все это время? — полюбопытствовал Харри.

— И не спрашивай, — отмахнулась Лиз. — Я городской житель.

Харри ощутил чье-то холодное прикосновение к своей коже и тотчас схватился за это место рукой.

Лёкен хмыкнул.

— Это просто лягушки вылезли на вечернюю прогулку, — сказал он.

И действительно, вскоре вокруг них запрыгало множество лягушек.

— Еще хорошо, что пока здесь пасутся только лягушки, — произнес Харри.

— Лягушка тоже еда, — продолжал Лёкен, натянув черную шапочку на голову. — Где лягушки, там и змеи.

— Это шутка?

Лёкен лишь пожал плечами в ответ.

У Харри пропала всякая охота задавать вопросы, но он не удержался:

— Что за змеи?

— Пять-шесть видов кобр, зеленая гадюка, гадюка Рассела плюс разные другие. Говорят, кстати, что из тридцати видов змей, которые водятся в Таиланде, двадцать шесть ядовиты.

— Вот черт! — вырвалось у Харри. — Как же узнать, какая из них окажется ядовитой?

Лёкен вновь посмотрел на него с сожалением, как на салагу:

— Харри, исходить надо из того, что любая из них ядовитая.

Часы показывали восемь.

— Я готова, — в нетерпении произнесла Лиз и в третий раз проверила, заряжен ли ее «смит-вессон-650».

— Боишься? — спросил Лёкен.

Все трое уже перешли на «ты».

— Боюсь, что мы не успеем провернуть всю операцию до того, как о ней узнает начальник полиции, — ответила она. — Знаешь, какова средняя продолжительность жизни дорожного патрульного в Бангкоке?

Лёкен положил ей руку на плечо:

— О'кей. Вперед.

Лиз, пригнувшись, побежала через высокую траву и исчезла в темноте.

Лёкен следил за домом в ночной бинокль, а Харри держал фасад под прицелом гигантской винтовки, которую раздобыла ему Лиз с оружейного склада в полиции вместе с пистолетом «Ругер SP-101», который пришлось засунуть в непривычную набедренную кобуру, поскольку в стране, где не носят пиджаков, наплечная кобура — вещь не самая практичная. В небе стояла полная луна, и в ее свете он различал темные прямоугольники окон и дверей.

Лиз подала условный сигнал фонариком, показывая, что заняла позицию под одним из окон.

— Твоя очередь, Харри, — проговорил Лёкен, видя, что тот замешкался.

— Черт возьми, зачем надо было рассказывать про змей? — буркнул Харри, проверяя нож на поясе.

— Ты их не любишь?

— Ну, те немногие, которых я встретил, произвели на меня плохое впечатление.

— Если укусит, постарайся схватить змею, тогда у тебя будет сыворотка. Ничего, если даже укусит еще раз.

Харри не разглядел в темноте, смеется Лёкен или нет, но догадался, что тот опять шутит.

Он рванул к дому, выраставшему перед ним из темноты. Ему даже показалось, что, пока он бежал, голова дракона с разинутой пастью на коньке крыши пришла в движение. Однако в самом доме будто все вымерло. Кувалда в рюкзаке колотила по спине. Харри и думать забыл про змей.

Он подскочил ко второму окну, подал сигнал Лёкену и уселся на землю. Давно он уже так не бегал, сердце прямо выпрыгивало из груди. Рядом послышалось чье-то легкое дыхание. Это был Лёкен.

Харри предложил пустить в дом слезоточивый газ, но Лёкен отверг эту идею. В такой темноте газ создал бы дополнительные помехи им самим; а потом, у них не было никаких оснований полагать, что Клипра сидит и ждет их, приставив нож к горлу Руны.

Лёкен показал Харри кулак, что означало начало штурма.

Харри кивнул в ответ и почувствовал, как у него пересохло во рту — верный признак подскочившего адреналина. Он сжал в руке пистолет. Проверил дверь, прежде чем Лёкен занес кувалду.

Свет луны блеснул на металле, и в этот миг Ивар выглядел как подающий игрок на теннисном корте, а потом кувалда со всей силы опустилась на дверной замок.

В следующее мгновение Харри очутился внутри и посветил фонариком в комнате. Он тут же увидел ее, но луч света побежал дальше по стенам, словно сам по себе. Кухонные полки, холодильник, скамья, распятие. Он больше не слышал ночных зверей и птиц, в его ушах звучал скрежет цепей, плеск волн о борт яхты на пристани в Сиднее, крики чаек, потому что Биргитта лежала на палубе и была мертва.

Стол, вокруг четыре стула, шкаф, две бутылки пива, мужчина на полу, неподвижный, лужа крови у его головы, его рука в ее волосах, под стулом пистолет, на стене картина с фруктами на блюде и пустой вазой. Натюрморт. Неподвижная жизнь. Nature morte. Свет фонаря упал на лицо девушки, и он увидел снова: ножка стола и ладонь, обращенная вверх. Вспомнил ее голос: «Чувствуешь? Ты обретешь вечную жизнь!» Словно она пыталась собрать остатки энергии в последнем протесте против смерти. Дверь, морозильник, зеркало. Прежде чем ослепнуть, он увидел сам себя: фигура в черном, черная шапочка на голове. Вид палача. Харри уронил фонарик.

— Как ты? — спросила Лиз, положив руку ему на плечо.

Он хотел ответить, открыл рот, но не издал ни звука.

— Это действительно Уве Клипра, — сказал Лёкен. Он присел на корточки возле убитого, голая лампочка на потолке освещала сцену. — Странно. Я месяцами выслеживал этого парня.

Он положил руку ему на лоб.

— Не трогай!

Харри схватил Лёкена за шиворот.

— Не!..

И так же быстро отпустил его.

— Прости, я… только не бери ничего. Не сейчас.

Лёкен лишь молча взглянул на него. Между безволосых бровей Лиз залегла глубокая морщинка.