Тараканы - Ю Несбе

Он неважно себя чувствовал. Похороны казались повтором той же программы, только в записи. То же место, тот же пастор, та же урна, то же солнце слепит глаза на выходе, и те же люди стоят на лестнице и растерянно смотрят друг на друга. Почти те же самые. Харри поздоровался с Руалом Борком.

— Это вы нашли их, — только и сказал он. Его живые глаза затуманились, он вообще изменился, будто случившееся еще больше состарило его.

— Да, мы.

— Она была так молода. — Его слова прозвучали как вопрос. Словно Борк ждал объяснений, как же такое могло случиться.

— Жарко, — сказал Харри, чтобы сменить тему.

— А там, где теперь Уве, еще жарче.

Он произнес эти слова небрежно, но в голосе его послышались жесткие, горькие нотки. Он вытер лоб носовым платком.

— Я подумал, что надо все-таки отдохнуть от этой жары. И заказал билеты домой.

— Домой?

— Да, в Норвегию. И как можно быстрее. Я позвонил сыну и сказал, что хочу встретиться с ним. Правда, я не сразу понял, что к телефону подошел не он сам, а его сын. Вот как бывает. Я становлюсь старым маразматиком. Дедушка-маразматик!

В тени возле церкви стояли Санпхет и Ао. Харри подошел к ним.

— Я могу задать вам маленький вопрос, Ао?

Она повернулась к Санпхету, прежде чем кивнуть.

— Вы разбираете почту в посольстве. Не помните, может, вам попадалось что-то от компании под названием «Пхуриделл»?

Она призадумалась, потом виновато улыбнулась:

— Нет, не помню, писем слишком много. Я могу поискать завтра в кабинете посла, если хотите. Но это займет время, ведь господин посол был не очень аккуратен с бумагами.

— Я думаю не о нем.

Она непонимающе взглянула на него.

Харри вздохнул:

— Пока не знаю, важно ли это, но вы все-таки позвоните мне, если увидите что-нибудь, хорошо?

Ао снова посмотрела на Санпхета.

— Она позвонит, инспектор, — ответил тот.

Харри сидел в кабинете Лиз и дожидался ее, когда она, задыхаясь, влетела к себе. На лбу у нее блестели капельки пота.

— Господи! — простонала она. — Асфальт просто прожигает подошвы.

— Как прошел брифинг?

— Прекрасно. Начальство поздравляло всех с раскрытием преступления и не задавало никаких вопросов по существу рапорта. Они приняли наше объяснение насчет того, что мы заподозрили Клипру после анонимного звонка. Если у начальника полиции и были сомнения на этот счет, он не стал затевать скандала.

— Я на это и рассчитывал. От скандала он ничего бы не выиграл.

— Иронизируете, господин Холе?

— В общем-то нет, мисс Крамли. Я всего лишь юный наивный инспектор, начинающий разбираться в правилах игры.

— Возможно. Как бы там ни было, смерть Клипры устраивает все стороны. Судебное разбирательство неизбежно привело бы к неприятным разоблачениям, не только нашего полицейского начальства, но и властей обеих стран.

Лиз сбросила туфли и блаженно вытянулась в кресле. Оно заскрипело, в кабинете запахло потными ногами.

— Действительно, некоторых это очень даже устраивает, тебе не кажется? — сказал Харри.

— Что ты имеешь в виду?

— Сам не знаю, — ответил Харри. — Мне только кажется, что здесь дурно пахнет.

Лиз посмотрела на свои ноги, а потом подозрительно уставилась на Харри:

— Тебе не говорили, что ты страдаешь паранойей, Харри?

— Разумеется. Но это вовсе не значит, что маленькие зеленые человечки за тобой не охотятся, верно?

Она вопросительно взглянула на него:

— Расслабься, Харри.

— Попробую.

— Когда ты уезжаешь?

— Как только поговорю с врачом и техническим отделом.

— Зачем?

— Чтобы покончить с паранойей. Ты знаешь… у меня есть кое-какие шальные мысли.

— Ладно-ладно, — сказала Лиз. — Ты уже обедал?

— Да, — соврал Харри.

— Вот черт, ненавижу обедать в одиночестве. Не посидишь со мной?

— В другой раз, хорошо?

И Харри вышел из кабинета.

Молодой судмедэксперт разговаривал с ним, протирая очки. Он делал длинные паузы между словами, и Харри опасался, как бы этот скудный поток совсем не иссяк. Но потом тот преодолевал очередное слово, после чего разговор плавно лился дальше. Понятно, он просто переживает за свой английский.

— Мужчина пролежал там максимум два дня, — говорил врач. — При более долгом сроке и в этой жаре его тело… — он надул щеки и развел руками, — …превратилось бы в большой газовый баллон. И вы почувствовали бы зловоние. Что же касается девушки… — он опять посмотрел на Харри и надул щеки. — …то же самое.

— Как быстро умер Клипра?

Врач облизал губы, и Харри ощутил, как тикает время.

— Быстро.

— А она?

Врач вынул из кармана носовой платок.

— Мгновенно. Шейный позвонок был перебит.

— Я хочу знать, мог ли кто-то из них еще двигаться после выстрелов, биться в судорогах например?

Врач надел очки, проверил, хорошо ли они сидят на носу, и снова снял их.

— Нет.

— Я читал, что во время Великой французской революции, еще до изобретения гильотины, когда отрубали голову вручную, палач иногда промахивался, и тогда осужденные на смерть могли сойти с эшафота и сохранить жизнь. Но многие из них поднимались даже без головы и делали несколько шагов, прежде чем упасть замертво под ликование толпы. Если я правильно помню, один ученый объяснял этот факт следующим образом: мозг мог в определенной степени запрограммировать нервы, и мускулы сокращались еще некоторое время после смерти, поскольку в сердце поступает масса адреналина, перед тем как голова упадет с плеч. То же самое происходит с курами, которые вроде могут бегать и после того, как им отрубят голову.

Врач хмуро улыбнулся:

— Забавно, инспектор. Но боюсь, это детские сказки.

— Как же тогда объяснить вот это?

И он протянул врачу снимок с изображением Клипры и Руны, лежащих на полу. Врач долго смотрел на фото, потом надел очки и снова принялся изучать его.

— Что объяснить?

Харри показал пальцем:

— Смотрите. Его рука закрыта ее волосами.

Врач заморгал, словно ему что-то попало в глаз, мешая разглядеть детали.

Харри отмахнулся от мухи.

— Послушайте, вы ведь знаете, как делаются выводы на подсознательном уровне?