Закон семи - Татьяна Полякова

— Марина Сергеевна, — подсказал Прохоров. —Или Людмила.

— Ну, я Людмила, — пожала она плечами.

— Овчинникова? — кашлянула я.

— Теперь Соколова, а до замужества была Овчинниковой.Мама тоже второй раз замуж вышла, и теперь у нее другая фамилия. А вы,собственно, кто?

— Я — Белосельская Ярослава Анатольевна, —заволновалась я. — Не знаю, говорит ли вам что-нибудь моя фамилия. Мойотец был дружен с вашим отцом и…

— Втравил его в глупую авантюру. В результате отецпогиб, а мне выпало счастье жить с придурком-отчимом. Я не хотела васобидеть, — вздохнула она. — Мои родители к тому времени ужеразвелись, просто я очень любила отца, и эта история не дает мне покоя до сихпор. Мама, кстати, тоже переживает. Знаете, вчера неожиданно сказала: «Уж хотьбы похоронить его, все как-то легче было бы».

— Я.., я не поняла, что вы имеете в виду? —растерялась я. — То есть что, имела в виду ваша мама? Она что, не была наего похоронах?

Теперь и женщина ничего не понимала, стояла, вытаращивглаза, пока, наконец, не произнесла:

— Какие же могут быть похороны, если их до сих пор ненашли?

— Кого?

— Моего отца, естественно. И вашего. Все трое исчезли водну ночь, и больше их никто не видел, ни живых, ни мертвых.

— Вы ошибаетесь. Труп моего отца был найден через пятьлет, его похоронили на сельском кладбище. Я это помню, хотя мне было всегошесть лет.

— Странно, — пожала плечами Людмила в глубокойзадумчивости. — Почему же нам ничего не сообщили? — И еще разповторила:

— Странно. — Затем схватила телефон и приняласькуда-то звонить. Я стояла рядом, не зная, что делать. — Мама, —заговорила Людмила в трубку, — ты знаешь, что Белосельского похоронили?Да, того самого. Нет, давно. Его нашли через пять лет… Мама впервые об этомслышит, — сказала женщина мне. — Очень странно. Они должны были намсообщить. Хотя.., моего отца ведь там не было? Не было, да? Тогда бы намнепременно сообщили, я же его дочь? Просто невероятно, — покачала онаголовой.

Если честно, разговор произвел на меня сильнейшеевпечатление. Под ложечкой противно засосало, и странные мысли полезли в голову.А еще было ощущение, что я на пороге страшной тайны, и ее разгадка вряд листанет радостной для меня. Я торопливо простилась с женщиной, забыв спросить,не сохранились ли после ее отца какие-то бумаги.

— Вы очень взволнованы, — косясь на меня, сказалПрохоров. — Чем вас так поразили ее слова?

— Не знаю, — честно ответила я. — Но чувствокакое-то.., странное.

Он кивнул и сказал, вроде бы желая меня успокоить:

— Прошло пять лет, в милиции просто никто о них невспомнил, ведь нашли только вашего отца.

— Да, возможно, — кивнула я, но почему-тоспокойнее мне не стало.

— Не возражаете, если я отвезу вас домой? Думаю, насегодня достаточно поисков, все-таки следует проявлять осторожность.

Я молча кивнула, пребывая в том состоянии, когда проще согласиться,чем спорить, хотя была уверена, что встретиться с Разиным еще раз все-такинеобходимо.