Обратный отсчет - Анна Малышева

– Где Елена Ивановна? – он никак не мог опомниться от сонной одури – вероятно, все еще действовало снотворное.

– Ушла в милицию, – ошарашила его Марфа. Сон разом слетел, Дима испуганно уставился ей в лицо, дивясь ее спокойствию и безмятежной улыбке. – Да-да, пошла узнавать про Бельского. Она проснулась рано, просила пить – у нее от снотворного начался сушняк. Я дала ей воды, потом она захотела кофе, потом – поговорить… Я испугалась, что она опять начнет про Люду, и своротила на Бельского. Знаешь, она мигом проснулась!

– Как и я, – пробормотал он, спуская босые ноги на холодный пол. – Закрой окно, еще не лето… Зачем ты ей сообщила?

– Хотелось посмотреть на ее реакцию, – пожала плечами женщина, с трудом прикрывая разбухшие оконные створки. – Если я что-то понимаю в людях – она спала с Бельским.

– Что – расстроилась?

– Да. И очень глубоко, восприняла это как что-то такое личное… Вмиг стала нормальным человеком, я даже не помню, когда ее такой видела. Она же вся всегда на нервах, причем без всякой причины, а тут… Настоящее горе, причем без дешевых истерик, причитаний. Спросила меня, на прежнем ли месте отделение милиции, я сказала, что не знаю… Она оделась и убежала – я не успела ее отговорить. Да и зачем?

– А если она там повторит свою байку о Люде? – Дима быстро одевался, постукивая зубами от холода.

– Ну и хорошо, – безмятежно ответила она. – Вольному воля. Меня больше всего волнует другое – как бы ее отсюда выставить? Не хочется, чтобы при раскопках были лишние свидетели… Из-за тебя я не знаю, где живет Анна Андреевна! Она бы пришлась кстати. Неужели ты не врубился, зачем я послала ее провожать?! Теперь бы я сбагрила ей Елену Ивановну – они же старые подруги!

Марфа завелась, вспомнив его самовольное поведение, и Дима предпочел не осложнять обстановку. Он вышел на крыльцо, поздоровался с рабочими и своими глазами убедился, что раскопки идут весьма успешно. С утра была откопана еще одна стенка кирпичного сооружения с весьма красноречивой дырой в центре и еще одной, меньшей, внизу.

– Большая печь, – с уважением в голосе произнес старший таджик. – Большой был дом. Если начать во-он там рыть, – он указал в сторону забора – найдем фундамент.

– А вы знали, что тут был дом? – Любопытство так и распирало юного, более порывистого Иштымбека. – Вы его искали, да? Нужно бы не ямы рыть, а канавы – тогда не промахнемся.

– А заодно и участок осушим, – веско прибавил старшой, явно успевший обдумать результаты вчерашних раскопок.

– Хорошо. Мы подумаем, – рассеянно сказал Дима. – Ребята, вам уже сказали, что здесь вчера случилось?

– А что?! – разом насторожились оба. Дима кратко рассказал о Бельском, и таджики сильно изменились в лицах. Иштымбека даже прошиб пот, а испуганные карие глаза стали совсем детскими, растерянными. Старший же помрачнел и ушел в себя.

– Вы не заметили – когда вы с хозяйкой уходили в общежитие, этот мужчина еще спал на бревне?

Те переглянулись и, будто сговорившись, отрицательно покачали головами:

– Мы не знаем, не видели. Мы на него не смотрели.

– Но он хотя бы был во дворе?

– Не знаем, – упорно повторяли они, явно испуганные перспективой оказаться втянутыми в уголовное дело.

– Ребята, никто же под вас не копает! – Дима невольно усмехнулся случайному каламбуру. – Я просто хочу понять, что с ним случилось. Коньяк, который он пил, пили и другие. Другой бутылки у него с собой не было? Не заметили? Может, он проснулся и решил добавить?

– Мы хотим расчет! – вдруг заявил старший таджик. Дима онемел от изумления, зато ахнула Марфа, как раз подошедшая к ним и услышавшая последние слова.

– Ребята! – воскликнула она, с тревогой переводя взгляд с одного на другого. – Почему? Денег мало? Мы договоримся, я немного прибавлю.

– Не в деньгах дело, – все так же неохотно, будто сквозь зубы, ответил старший. – Мы в другом месте заработаем.

– Вы что – милиции боитесь? – Она заискивающе улыбалась, но голос предательски вздрагивал. – Вам же сделают регистрацию в общежитии! И вот хозяин дома – он тоже подтвердит, что вы тут люди не случайные. Вам-то чего бояться?

– Дайте расчет, – мрачно повторил старший. – Один день мы отработали, все, хватит.

– Ребята! – Марфа выставила вперед ладони, словно пытаясь отгородиться от надвигающегося бунта. – Я расплачусь с вами – никаких проблем, если уж на то пошло. Не хотите, не можете оставаться – что ж, уходите. Но вы можете мне сказать – почему?

Последовала пауза, напарники переглянулись. Старшой старался не смотреть на Марфу. А более импульсивный Иштымбек кусал губы, видимо сдерживаясь, и наконец выпалил:

– Здесь место нехорошее!

– Вы ж со мной нормально разговаривали, пока я не сказал, что наш гость умер! – возмутился Дима. – Это вы сейчас придумали, что место нехорошее!

– Нет, нам вчера в общежитии сказали, – возразил правдолюбивый Иштымбек. – Мы вас расстраивать не хотели, решили не говорить… Решили – наверное, вы сами знаете.

– Да разве можно верить таким сказкам! – с наигранной бодростью воскликнула Марфа.

– Мы и не поверили, – заверил ее Иштымбек. – А теперь получается – правда.

– Послушайте, он умер не потому, что зашел к нам в гости, а потому, что был алкоголиком! – возразила женщина. – Еще неизвестно, что он там выпил перед смертью, но, во всяком случае, здесь ему ничего такого не наливали.

Она раскраснелась от волнения, и бросала сердитые взгляды на Диму, явно упрекая его в том, что он проговорился. Тот слегка пожимал в ответ плечами – мол, таджики все равно узнали бы.

– Нам на вахте в общежитии сказали, что в этом доме молодая женщина нехорошо умерла, – таинственно сообщил Иштымбек. – Задохнулась, неизвестно почему.

– Да когда это было! – Дима едва удерживался от того, чтобы не перейти на более конкретные выражения. – Лет двадцать назад, наверное? Я эту историю знаю, это была жена того самого человека, который умер вчера. После этого он и начал пить. Что тут загадочного? У нее было какое-то инфекционное заболевание, горло распухло, и она задохнулась. Такое редко, но случается.

Однако таджиков не убедили его доводы, и они упорно стояли на своем. Видно было, что задеты какие-то сокровенные струны их душ, не позволяющие небрежно отнестись к мистической опасности, витающей над «нехорошими местами». Первой не выдержала Марфа. Уперев руки в бока, она рявкнула, что рассчитывала на их порядочность и никак не ожидала, что они бросят работу без уважительной причины. И уж кто-кто, а ее старый друг, у которого они подрядились работать на все лето, обязательно об этом узнает.

– Он уже заплатил вам? Нет? Очень разумно с его стороны! Вы же можете его в любой момент бросить – вдруг и там окажется нехорошее место! Знаете, ребята, я немало строек видела, сама по образованию инженер-строитель, но ни разу в жизни не слыхала, чтобы рабочие уходили по такой дикой причине!